БЕРГЕНС ТИДЕНДЕ И ДРУГИЕ против НОРВЕГИИ
(Bergens Tidende and others v. Norway)
НорвегияЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
«БЕРГЕНС ТИДЕНДЕ» И ДРУГИЕ против НОРВЕГИИ
(Bergens Tidende and others v. Norway)
(жалоба № 26131/95)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
2 мая 2000 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
02/08/2000
В деле «Бергенс Тиденде» и других против Норвегии
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Николас Братца, председатель,
Ж.-П. Коста,
Ф. Тулкенс,
В. Фурманн,
К. Юнгвирт,
К. Трайя, судьи,
С. Эвджу, специальный судья,
и С. Долле, секретарь секции,
проведя 9 ноября 1999 г. и 6 апреля 2000 г. совещания за закрытыми дверями, вынес следующее постановление, принятое в последний из указанных выше дней.
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было начато по жалобе (№ 26132/95) против Королевства Норвегия, поданной 13 сентября 1994 г. в Европейскую комиссию по правам человека (далее Комиссия) в соответствии с бывшей статьёй 25 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) норвежской газетой «Бергенс Тиденде» и двумя гражданами Норвегии, г-ном Эйнаром Эриксеном, бывшим главным редактором газеты, и г-жой Берит Квалхейм, журналисткой, работающей в газете (далее Заявители).
Заявители подали жалобу на решение Верховного суда Норвегии по делу о диффамации, инициатором которого был пластический хирург. Суд постановил выплатить около 4 700 000 норвежских крон в качестве компенсации нанесённого вреда и покрытия судебных издержек (плюс проценты). Заявители утверждали, что судебное решение необоснованно нарушило их право на свободу выражения мнения в соответствии со статьёй 10 Конвенции.
2. 16 октября 1996 г. Комиссия (Вторая секция) приняла решение уведомить о жалобе Правительство Норвегии (далее Правительство) и предложила им представить свои замечания относительно её приемлемости и существа. Правительство представило свои объяснения 20 декабря 1996 г. и 16 июня 1997 г., на которые Заявители ответили 21 марта и 22 августа 1997 г. соответственно.
3. После вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции 1 ноября 1998 г. и в соответствии с положениями пункта 2 статьи 5 жалоба была рассмотрена Судом.
4. Жалоба была передана в Третью секцию (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках этой секции Палата, которая должна была рассматривать дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 Правила 26. Г-жа Х. С. Греве, судья, избранная от Норвегии, отказалась от рассмотрения дела (Правило 28). Соответственно, Правительство назначило г-на С. Эвджу в качестве судьи ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 Правила 29).
5. Решением от 29 июня 1999 г. Палата признала жалобу приемлемой. Кроме того, Палата решила провести слушание в соответствии с пунктом 2 Правила 59.
6. Секретарь получила требования Заявителей о справедливой компенсации 23 сентября 1999 г. и комментарии Правительства 18 октября 1999 г. 27 и 28 октября 1999 г. соответственно она получила предварительные записки Правительства и Заявителей до слушания.
7. Слушания проходили публично во Дворце прав человека в Страсбурге 9 ноября 1999 г.
В зале Суда присутствовали:
а) со стороны Правительства
г-н Ф. Элгесем, прокурор, Генеральная прокуратура (по гражданско-правовым вопросам), уполномоченный представитель,
г-н К. Каллеруд, старший государственный обвинитель, Управление государственного обвинения
г-н М. Голлер, прокурор, Генеральная прокуратура (по гражданско-правовым вопросам), советники;
b) со стороны Заявителей
г-н А. К. С. Риссдал, адвокат,
г-н П. В. Лорентсен, адвокат, консультант.
Суд выслушал обращения г-на Риссдала и г-на Лорентсена со стороны Заявителей и г-на Элгесема со стороны Правительства, а также их ответы на вопросы Суда и индивидуальные вопросы некоторых членов Суда.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
А. Предыстория дела
9. Первый заявитель, «Бергенс Тиденде», – ежедневная газета, издающаяся в Бергене, – является крупнейшей региональной газетой западного побережья Норвегии. Второй Заявитель, г-н Эйнар Эриксен, является бывшим главным редактором газеты, а третий Заявитель, г-жа Берит Квалхейм, работает в ней журналистом. Они родились в 1933 и 1945 гг. соответственно и живут в Бергене.
10. Д-р Р. является специалистом в области пластической хирургии и прошёл обучение в больнице Хаукеланд в Бергене в 1970-х годах. С 1975 г. он работал в этой сфере, имея частную практику в Бергене.
11. 5 марта 1986 г., после открытия доктором Р. новой клиники, в «Бергенс Тиденде» была опубликована статья, написанная третьим Заявителем, в которой рассказывалось о работе доктора Р. и преимуществах пластической хирургии.
Впоследствии в редакцию газеты поступили звонки от женщин, сделавших подобные операции в клинике доктора Р. и недовольных проведённым лечением.
В. Публикации, послужившие причиной возбуждения дела о диффамации против Заявителей
12. 2 мая 1986 г. «Бергенс Тиденде» опубликовала на своей первой странице статью, озаглавленную «Украшение привело к обезображиванию», который включал следующий отрывок:
«”Мы заплатили тысячи [норвежских] крон [НК], и всё, что мы получили, – это уродство и разбитую жизнь”. Газета «Бергенс Тиденде» побеседовала с тремя женщинами, которые готовы были рассказать практически идентичные истории о своём опыте перенесённых операций в клинике пластической хирургии в г. Бергене. Эти три женщины сделали в клинике пластические операции на груди, и результаты были крайне плохими. Они предупреждают остальных женщин».
Заголовок под фотографией женской груди гласил:
«Эта женщина мучилась из-за своей слишком большой груди. Результатом пластической операции стали уродливые шрамы и непропорциональный бюст».
В середине газеты была помещена статья вместе с большой цветной фотографией женской груди с уродливыми шрамами:
«Женщины, на всю жизнь пострадавшие после косметической операции.
«Я заплатила 6 000 НК, и всё, что я получила, – уродство».
«Сказать, что я горько сожалею, – это ничего не сказать. Моя жизнь погублена, и я никогда не буду прежней».
«Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся, на грани нервного срыва развалину, я думала, что умру».
Это высказывания трёх женщин, давших интервью газете «Бергенс Тиденде». Все они, в возрасте от 25 до 40 лет, проживающие в г. Бергене, единогласно подтверждают, что прошли пластические операции на груди, которые провёл доктор Р., один из двух специалистов в области пластических операций, занимающихся частной практикой в г. Бергене.
Все три женщины, пожелавшие остаться неизвестными, описывают свои испытания, как кошмар. У них у всех остались внутренние и внешние рубцы, с которыми им придётся жить до конца жизни.
«Меня прооперировали в мае 1984 г., после долгого периода сложных психологических проблем, связанных с маленькой и обвисшей грудью после того, как я родила несколько детей», – сказала одна из женщин, которой было 29 лет.
Раздувшаяся грудь
«Сразу после операции я заметила, что что-то было не так. Одна из грудей раздулась и стала твёрдой и болезненной. Когда я обратилась к доктору Р., он банально ответил, что причин для беспокойства нет. Это пройдёт. Мне сказали, что ни при каких обстоятельствах я не должна обращаться к другому специалисту.
Целую неделю я пролежала дома, оцепенев от боли, глотая таблетки «Баралгин форте», как будто это были конфеты. Я за всю жизнь не принимала лекарств сильнее дисприла. Моя грудь разбухла до абсурдных размеров и была настолько болезненной, что к ней нельзя было прикоснуться.
С доктором Р. невозможно было связаться. Он уехал в Париж, а я не осмелилась показаться другому врачу. Только сейчас я понимаю, насколько глупо я себя вела».
Разорвавшийся протез
Сотрудник приёмного отделения в конце концов смог связаться с доктором Р. по телефону в Париже, объяснил ему сложность ситуации и вынудил его приехать в офис прямо из аэропорта в тот же вечер, когда тот возвратился домой.
«К тому моменту боль была невыносимой, после этого я сильно возмущалась по поводу грубого лечения, которому меня подвергли», – говорит женщина. «Когда я лежала на операционном столе, он разрезал швы, раскрыл их и вырвал имплантат безо всякой анестезии так, что его содержимое выплеснулось на него, его помощника и меня».
Муж женщины сидел в приёмной, слушая её крики от боли. Всё лечение заняло тринадцать минут, и разговор об отдыхе даже не поднимался. Это был случай, когда, встав с операционного стола, нужно было сразу уйти.
Больничный на три месяца
«Он всё время давал нам понять, что мы доставляли ему неудобство и занимали его драгоценное время».
Женщине потребовался длительный срок на то, чтобы восстановиться после травмирующего опыта. Она была вынуждена сказать, что заболела, и не могла приступить к работе в течение трёх месяцев. Её муж также был вынужден взять больничный, чтобы провести с ней дома некоторое время.
В это время у неё был протез только в одной груди, и, несмотря на устрашающее испытание, через которое она прошла, женщина решилась снова обратиться к доктору Р., чтобы вставить силиконовый протез в пустую грудь. Операцию постоянно переносили, и она решила разорвать договор в качестве клиента доктора Р. и обратиться к другому пластическому хирургу. Приняв решение, она потребовала вернуть деньги за неудачно проведённую операцию, и после некоторой дискуссии он согласился вернуть лишь половину суммы.
Никаких квитанций об оплате
Он сделал это со следующей оговоркой: «Надеюсь, что мы прощаемся с вами навсегда. Вы никогда не были моей пациенткой, и я никогда вас не видел».
С тех пор женщина также возмущалась финансовой стороной деятельности доктора Р. До операции ей сообщили, что она должна принести деньги – 6 000 НК наличными в день операции. Оплата чеком не принималась, и ей не дали квитанцию об оплате.
Болезненное заражение
37-летняя женщина рассказывает похожую историю.
«Я хотела сделать операцию, потому что у меня были проблемы с чрезмерно большой и тяжёлой грудью, которая вызывала боли в плечах и спине. Сначала я хотела убедиться, что подобная операция может быть сделана в больнице, но мне сказали, что в лучшем случае у меня уйдёт год на ожидание. Поэтому я решила обратиться в частную клинику доктора Р.».
Результатом этого обращения стало продолжительное болезненное заражение, которое длилось 4-5 месяцев, и грудь выглядела ужаснее, чем до этого.
«Я заплатила 6 000 НК, и всё, что я получила, – вред, причинённый мне самой», — говорит женщина.
Уродливые шрамы
От инфекции, проявившейся сразу после операции, разошлись швы и появилось воспаление. После того как раны зажили, у женщины остались чрезмерно большие уродливые шрамы, что заставило её снова связаться с доктором Р. и потребовать возмещения нанесённого вреда.
Он согласился, и была назначена новая операция. Женщина, отпросившаяся с работы на три дня в связи с операцией, появилась в назначенное время и обнаружила, что двери клиники были закрыты. Она вернулась домой с неразрешённой проблемой. Когда она позвонила ему позже в этот же день, он был груб и открыто пригрозил ей, бросив телефонную трубку.
После этого она решила всё бросить и с тех пор не связывалась с этим доктором.
Пустая трата времени и денег
«У меня было горькое чувство, когда я поняла, что потратила уйму времени, денег и моральных сил на то, что не только обернулось пустой тратой, а причинило больше вреда, чем принесло пользы».
Эта женщина также утверждает, что её попросили оплатить сумму наличными, но не предоставили никакой квитанции об оплате.
Деформированное тело
У третьей женщины, давшей газете «Бергенс Тиденде» интервью, была похожая ситуация. 31-летняя женщина рассказывает:
«Я сделала операцию по увеличению груди, но на следующий же день поняла, что что-то было не так с одной грудью. Она была неровной, была направлена вправо, была твёрдой, как камень, и болезненной на ощупь. Она до сих пор такая твёрдая и неровная, хотя прошло почти два года. Я чувствую себя абсолютно бесформенной и не осмеливаюсь даже показаться на пляже».
Осложнения
Эта женщина также перенесла осложнения после операции, главным образом из-за постоянного образования так называемых «капсул» — частей протеза, которые затвердевают и требуют повторного разбивания.
«Несколько недель спустя я просто не могла это выносить. К тому же я потеряла доверие к доктору Р. и его методам лечения», — говорит женщина, которая, как и остальные, была возмущена требованием оплаты наличными без выдачи какой-либо квитанции об оплате.
Она также была шокирована тем бесцеремонным и безразличным отношением в клинике в её первый визит.
«У меня был назначен приём в 12.30 дня, но мне сказали, что врач не может меня принять, так как занят. У меня спросили, не могу ли я прийти в другой день? Но я так настроилась на приём в тот день, что просто отказалась уйти. Или сейчас, или никогда».
Горькие сожаления
После трёх или четырёх часов ожидания меня, в конце концов, положили на операционный стол. Вот о чём я жалею, так именно об этом.
Операция прошла неудачно. Я сразу это поняла. После двух-трёх недель повторного «лечения» и неудачных попыток врача устранить ошибку я не могла больше это выносить и сдалась.
Невыносимо
Женщина не пыталась вернуть заплаченные деньги. «Мне была невыносима мысль, что придётся скандалить, – я знала, что это будет борьба».
Прошло почти два года после злосчастной операции, но она так и не смогла пока собраться с силами после страшного опыта и обратиться к другому специалисту для повторной операции.
«Мне придётся это сделать, потому что я не могу жить с этим. Но этот страшный опыт настолько сильно укоренился во мне, что я ещё не собралась с силами для изменения ситуации», – говорит она».
13. Статьи, аналогичные процитированной выше от 2 мая 1986 г., сопровождаемые большими цветными фотографиями, были опубликованы 3, 5, 7 и 9 мая 1986 г., подробно описывая, как женщины пережили своё положение после неудачных операций и отсутствия ухода и последующих мер со стороны доктора Р. В некоторых статьях женщинам предлагалось подать жалобу в органы здравоохранения и возбудить дело против врача. В одной статье говорилось, что Управление здравоохранения (Helsedirektoratet) начнёт расследование, что доктор Р. может лишиться лицензии на занятие практикой, и что был поднят вопрос о проведении полицейского расследования. Краткое изложение содержания статей можно найти в решении Верховного суда Норвегии от 23 марта 1994 г. (Høyesterett), цитируемом в пункте 24 ниже.
14. В редакционной статье «Бергенс Тиденде» от 12 мая 1986 г., озаглавленной «Сила медицины», сказано:
«Конечно, у нас вызывает удовлетворение тот факт, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности, которую доктор из города Бергена осуществлял в течение многих лет. Это самое малое, что можно было ожидать. Данное расследование должно быть проведено в интересах всех сторон: пациентов, органов здравоохранения и самого врача, и должно установить, соответствовали ли использованные методы лечения профессиональным стандартам. Тот факт, что данное дело имеет серьёзные последствия, как эстетические, моральные, так и чисто экономические, только подчёркивает необходимость серьёзного и тщательного расследования.
Однако остаётся загадкой, почему потребовалось столько статей, многочисленных сообщений и настойчивости журналистов, чтобы заставить заработать бюрократическую машину здравоохранения. Жалобы в Ассоциацию врачей не дали никаких результатов, как, впрочем, и региональные, и муниципальные органы здравоохранения не предприняли никаких действий до тех пор, пока пациенты в отчаянии не обратились со своими историями страданий в газету «Бергенс Тиденде». Можно только догадываться, что требуется, чтобы разбить крепкие профессиональные узы среди медиков и уберечь интересы пациента. В любом случае это оправдывает многолетний страх пациентов перед ответными мерами. Независимо от того, воображаемый или реальный этот страх, он говорит о властных взаимоотношениях, которые до сих пор существуют между врачами и пациентами.
Уничтожение мифов и создание доверия являются важными условиями в процессе выздоровления. Вот почему необходимо внести ясность во все аспекты этого дела.
К сожалению, инициатива начать расследование исходит не от медицинской стороны, а от слабой стороны – от пациента».
С. Другие статьи
15. 2 мая 1986 г. в «Бергенс Тиденде» на странице, содержащей оспариваемую статью, упомянутую в пункте 12 выше, было опубликовано интервью с доктором Гуннаром Йонсеном, пластическим хирургом из больницы Бергена, под названием «Востребованная форма хирургии – тонкая грань между успехом и неудачей». В нём говорилось:
«Существуют пограничные случаи, но в целом эстетическая/психологическая хирургия, как часто говорят о пластических операциях, не попадает в сферу ответственности государственных органов здравоохранения…»
«Имеют ли некоторые люди нереальные ожидания и верят, что все их проблемы будут решены с удалением их недостатков?»
«Это случается, и тогда проблемы этих людей, скорее, психологического, нежели физического характера».
Информация важна
«Не только по этой причине очень важно, чтобы пациенты, или, скорее… клиенты, были должным образом проинформированы заранее. Зачастую информация необходима, чтобы уменьшить ожидания, чтобы человек, перенёсший операцию, не был разочарован результатом. Но, даже сказав об этом, нужно отметить, что большинство людей удовлетворены своей новой внешностью…
В других областях хирургии существуют те же проблемы, связанные с риском кровотечения и инфекции. И общие требования, касающиеся предупредительных мер и медицинской безопасности, очень жёсткие».
Технические требования
«Эстетическая хирургия выдвигает технические требования, в ней существуют тонкие границы между успехом и неудачей. Поэтому важно обладать, не только по этой причине, широким опытом пластической хирургии, полученным в больнице, прежде чем приступать к частной практике. Но перенос опыта возможен в обоих направлениях…».
Номер газеты от 2 мая 1986 г. также содержал интервью с доктором Р. под названием «Всегда найдутся недовольные пациенты», в котором говорилось:
«Я не могу комментировать эти конкретные случаи, частично потому, что я связан общим обязательством сохранять конфиденциальность, частично потому, что я не знаю детали этих случаев. Всё, что я могу сказать, что в области пластических операций, как и в любой другой области хирургии, существует риск ошибки, и всегда найдутся недовольные пациенты».
Вот комментарии доктора Р. газете «Бергенс Тиденде» относительно жалоб трёх женщин.
«Осложнения в виде огрубевшей груди… случаются в 15-20 % случаев всех операций на груди, и риск кровотечения или инфекции одинаков как в пластических операциях, так и в любых других формах операций. Но я хочу подчеркнуть, что все пациенты были заранее проинформированы о возможной опасности и о том, что результат может не удовлетворить их ожидания», – говорит доктор Р., который, более того, подчёркивает, что три недовольных пациентки – малое число по сравнению с масштабами его бизнеса, которым он занимается последние несколько лет…»
Согласно утверждению третьей Заявительницы, сделанному во время слушаний в суде первой инстанции, встречаясь с доктором Р. в связи с вышеприведённым интервью, она просила его прокомментировать обвинения в его адрес трёх женщин и проинформировала его о том, что они дали согласие освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Он ответил, что связан общим долгом медицинской конфиденциальности, который действителен независимо от подобного согласия пациента. На тех слушаниях доктор Р. отрицал версию третьего Заявителя, сказав, что абсолютно уверен в том, что она не информировала его заранее о том, что с него снято обязательство хранить конфиденциальность.
16. 14 мая 1986 г. в «Бергенс Тиденде» были опубликованы две статьи с комментариями критических статей, опубликованных ранее в том же месяце.
В первой статье под заголовком «Пресса – посмешище сегодняшнего дня» г-жа К. Тью вспомнила историю «охоты на ведьм» в средневековье и описала статьи газеты «Бергенс Тиденде» о недовольных пациентках доктора Р. как современную форму данного преследования со стороны прессы. Она утверждала, что доктор не мог дать ответ, так как ему мешало обязательство хранить конфиденциальность, иначе он мог бы рассказать о большом количестве пациентов, которые были довольны, и доказать, что они составляют большинство его пациентов.
Во второй статье, написанной г-ном Р. Стейнсвиком, под названием «Всегда существуют две стороны дела» говорилось следующее:
«Мы обеспокоены вниманием к деятельности доктора Р. в последнее время. Мы, группа из тридцати человек, и общее между нами то, что все мы были или являемся пациентами доктора Р. Мы довольны полученным лечением, в том числе послеоперационным уходом и терапией.
Любое дело имеет две стороны, и мы надеемся, что в своих словах выразили своё отношение к этому врачу и свой опыт общения с ним».
D. Административное обжалование со стороны бывших пациентов доктора Р.
17. После публикации статей в «Бергенс Тиденде» семнадцать бывших пациентов подали жалобы на доктора Р. в органы здравоохранения. 8 октября 1986 г. г-н Эскеланд, медицинский эксперт, назначенный для оценки ситуации, пришёл к выводу, что нет причин критиковать хирургическое лечение доктора Р. Г-н Эскеланд заявил, что осложнения, на которые поданы жалобы, были обычным явлением в хирургии и должны были возникать время от времени, но не из-за недостатков в хирургии доктора Р. В одном случае он критиковал доктора Р. за то, что он уехал за границу, не проинформировав об этом недавно прооперированного пациента. Г-н Эскеланд заметил, что в свете большого количества пациентов, которых лечил доктор Р. – примерно 8 000 человек в период с 1975 по 1986 гг. – количество жалоб было умеренным. Принимая во внимание, что статьи, опубликованные в «Бергенс Тиденде», призывали бывших пациентов доктора Р. жаловаться, было удивительно, что больше никто из пациентов этого не сделал.
Е. Судебное разбирательство о диффамации, начатое доктором Р.
19. После публикации газетных статей у доктора Р. уменьшилось количество пациентов и он начал испытывать финансовые трудности. Ему пришлось закрыть свой бизнес в апреле 1989 г.
20. Тем временем 22 июня 1987 г. доктор Р. возбудил дело о клевете против Заявителей, требуя возмещения ущерба. Решением от 12 апреля 1989 г. городской суд Бергена обязал Заявителей выплатить доктору Р. в общей сложности 1 359 500 норвежских крон в качестве компенсации материального и морального вреда и издержек. Суд счёл, что экономический ущерб доктора Р. составит несколько миллионов крон и что оценка должна производиться на дискреционной основе. Суд отметил, что, хотя критика в адрес доктора Р. была необоснованной и подорвала доверие общественности к нему как к хирургу, она была вызвана в основном его собственным поведением. Суд счёл целесообразным присудить компенсацию на 75% меньше заявленных сумм.
21. Заявители и доктор Р. обжаловали решение в Апеляционный суд Гулатинга (lagmannsrett), который вынес решение в пользу Заявителей, в котором среди прочего указывалось:
«Заслушав показания, Апеляционный суд считает, что статьи главным образом верно изложили пережитый женщинами опыт. Выступая в качестве свидетелей, они высказали своё впечатление, и газета в определённой степени смягчила их слова. Суд считает данные показания достойными доверия и не видит причин полагать, что субъективный опыт этих женщин не соответствует той действительности, которая имела место. Другими словами, у них были веские причины чувствовать себя так, как это было изложено в газетных статьях. Суд не основывает своё решение исключительно на заявлениях этих трёх женщин. Суд считает также доказанным, что в газету обращались и множество других женщин с похожими историями. Впоследствии после выхода статьи 3 мая [1986] года вместе с призывом Н. Х. к женщинам объединиться и возбудить дело, ещё больше женщин связались с газетой. Суд установил, что количество женщин, [которые обратились в редакцию], составляло более ста человек. Это заключение основывается на показаниях [второго и третьего Заявителей] и Н. Х., а также других женщин, выступивших в суде. Они составляют меньшую часть всех женщин, обратившихся в газету «Бергенс Тиденде». Всего четырнадцать недовольных женщин и муж одной из женщин дали свидетельские показания. В показаниях главным образом повторяется одна и та же информация: возникали осложнения, результат был плохим, и послеоперационное лечение, которое проводил доктор Р., было неудовлетворительным и осуществлялось без всякой заинтересованности, с некоторым раздражением и неохотой. Некоторые женщины рассказывали, насколько доктор Р. безразлично отнёсся к их душевной, физической боли и дискомфорту. У некоторых из них сложилось впечатление, что доктор Р. хотел избавиться от них сразу после операции и поэтому организовывал послеоперационное лечение ненадлежащим образом. Многие женщины повторяли, что были поражены тем, насколько доктор Р. был груб, когда вопрос касался финансовой стороны: он хотел оплаты вперёд, не принимал чеки и не давал квитанции об оплате, пока его настойчиво об этом не просили…
На основе вышеизложенного Апелляционный суд считает доказанным то, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенёсших осложнения, появились веские причины полагать, что им был оказан плохой уход и ненадлежащее лечение, и в некоторых случаях чувствовать себя оскорблёнными поведением доктора Р. Более того, Суд считает, что истории, изложенные в статье от 2 мая 1986 г. говорят об опыте и многих других женщин.
Таким образом, Апелляционный суд полагает, что три женщины, о которых говорится в статье от 2 мая 1986 г., не были избыточно чувствительны и не имели преувеличенных ожиданий. Их истории были рассудительны и содержали разумную субъективную оценку того, что случилось. Располагая информацией о жалобах других женщин, Суд также считает, что в данном случае речь идёт не об одном или двух случайных исключениях. Что касается доктора Р., то можно небезосновательно установить, что речь идёт о его неудовлетворительном поведении, которое имело место достаточно часто в тех случаях, когда после операции возникала ситуация, требующая дополнительных усилий. Говоря иначе, он вёл себя неудовлетворительно в большинстве случаев или в достаточно большом их количестве. Едва ли можно говорить, что это относится к меньшинству случаев. Следует обратить внимание, что ничего не говорилось в доказательство того, что имела место хирургическая некомпетентность доктора Р.
Но тот факт, что неудовлетворительное поведение возникало во многих случаях, должно было предоставить основание для того, чтобы критика в адрес доктора Р. вылилась на страницы газеты. Как уже упоминалось выше, общественность и покупатели (потребители) имеют право быть проинформированными и у них есть право реагировать, держась подальше в целях собственной безопасности. Следует указать, что сначала люди обратились в редакцию газеты, отреагировав на статью в газете «Бергенс Тиденде» от 5 марта 1986 г., которая рассказывала о бизнесе доктора Р. без упоминания о каких-либо недостатках. Газета «Бергенс Тиденде» утверждает, что в свете статьи от 5 марта сочла себя обязанной предоставить людям, обратившимся в газету с критикой, возможность быть услышанными, что Суд находит вполне понятным.
3 мая 1986 г. газета «Бергенс Тиденде» опубликовала статью, в которой Н. Х. рассказала о своём опыте лечения в клинике доктора Р. и призвала женщин с похожими историями объединиться и возбудить дело против него. Суд установил, что, также как и показания трёх женщин в статье от 2 мая, опыт Н. Х. был изложен верно и что её субъективные переживания имели вескую основу. То же относится к высказываниям 26-летней жительницы г. Бергена, опубликованным в статье от 5 мая. Суд также счёл верным подбор выражения («шквал телефонных звонков») относительно количества телефонных звонков, поступивших к Н. Х. в тот же день…
Таким образом, личный опыт женщин, изложенный в газете «Бергенс Тиденде», соответствует действительности. И этот субъективный опыт имел основания для того, чтобы показать, к каким последствиям могло привести лечение доктора Р., и не только в единичных случаях…
Важным моментом относительно оспариваемых доктором Р. утверждений, является то, что все они говорят о результатах проведённого доктором Р. лечения в достаточно резких выражениях: «уродство», «пострадавшая на всю жизнь», «искалеченная» и тому подобное. Становится очевидным, что данные утверждения описывают результат лечения, но ничего не сообщают о несостоятельности доктора Р. как хирурга. Следует предположить, что читатели газеты знали, что плохой результат операции не обязательно зависит от хирургического умения. Утверждалось, что использование выражений «пострадавшая», «была изуродована» и так далее вызывает у читателей представление о действиях, направленных на обезображивание и причинение вреда. Следовательно, читатель сразу же полагает, что какой-то человек, в данном случае доктор Р., виновен в этом. Апелляционный суд не согласен с этим, так как с лингвистической точки зрения данные выражения указывают на что угодно, только не на объективный результат.
Другой вопрос – вводят ли данные выражения в заблуждение в силу того, что создают впечатление о более серьёзных последствиях, нежели они были на самом деле. Апелляционный суд считает, что это не так, особенно обращая внимание на то, что это передача субъективных оценок, данных женщинами. Прилагательное «изуродованная» означает наличие какого-либо безобразного следа на теле, и Апелляционный суд полагает, что у женщин, которые использовали это слово, согласно газете «Бергенс Тиденде», были веские на то причины. Практически то же самое может быть сказано в отношении прилагательного «искалеченный». Возможно, выражение «пострадавшая» имеет довольно сильную окраску, но может быть оправдано, когда речь идёт о женщинах, у которых остались большие шрамы на груди или чья грудь стала кривой, твёрдой, разной по размеру, слишком чувствительной к прикосновению, а также об эффекте, который данные обстоятельства оказали не только на взаимоотношения с мужем, но и во многих других аспектах. Легко представить, что значит не иметь возможности обнять собственного ребёнка или внука из-за твёрдой или слишком чувствительной груди. Суд считает установленным по показаниям свидетелей, что данные выражения среди других элементов были использованы газетой на основе таких результатов.
Хотя данные выражения не содержат прямого обвинения в отсутствии хирургического умения у доктора Р., газета «Бергенс Тиденде», тем не менее, чётко не указала в статье, что такие способности у доктора есть. Индивидуальные высказывания и газетные статьи в совокупности создали впечатление, что соответствие медицинским стандартам лечения, проводимого доктором Р., ставится под вопрос. Однако в свете информации, предоставленной женщинами, – это был естественный вопрос. Любой человек, прочитавший данные высказывания, задался бы этим вопросом. Поэтому нет ничего незаконного в открытой постановке этого вопроса в газете «Бергенс Тиденде».
Доктор Р. также жалуется, что газета «Бергенс Тиденде» начала настоящую кампанию против него и подвергла его гонениям. Апелляционный суд считает, что это не так. В частности, у газеты есть право полагать, что женщины должны дважды подумать, прежде чем обращаться к доктору Р., и есть право писать статьи с подобными размышлениями…
Вкратце мнение Апелляционного суда может быть изложено следующим образом.
В практике доктора Р. было существенное количество случаев плохого послеоперационного лечения и ненадлежащего поведения, что дало многим женщинам достаточно оснований разочароваться и думать, что лечение было плохим. Апелляционный суд основывает свою оценку доказательств главным образом на показаниях и поведении женщин в суде. Газета «Бергенс Тиденде» имела право написать об этом и повторить субъективную оценку, данную этими женщинами в отношении лечения. Газета сделала это в манере, правильной во всех отношениях. Хотя газетные статьи могли навести на мысль о сомнительных профессиональных способностях доктора Р., они носили форму опасения, причиной которого стало поведение доктора Р. Если это и привело к финансовым потерям для доктора Р., то только потому, что сфера, в которой он работает, достаточна деликатна.
[Заявители] освобождены от обязательства выплаты ущерба, Апелляционный суд не будет рассматривать вопрос о степени финансовых потерь доктора Р.
Более того, Апелляционный суд не считает возможным выплату компенсации морального вреда и, основываясь на вышесказанном, не находит освещение деятельности доктора Р. в газете «Бергенс Тиденде» незаконным».
22. Доктор Р. обжаловал вышеупомянутое решение в Верховный суд. По его мнению, решение городского суда было, в принципе, правильным, за исключением того, что компенсация не должна была уменьшаться из-за недостатков с его стороны. По его мнению, даже если бы оценка Апелляционным судом доказательств, касающихся отсутствия заботы и последующих мер, была принята, это могло бы иметь лишь незначительное влияние на размер компенсации. Он утверждал среди прочего, что газетные статьи были равносильны публичной казни его как пластического хирурга, поскольку в них упор делался на неудачные операции, а у читателей создавалось впечатление, что он некомпетентен. Кроме того, ему не была предоставлена надлежащая возможность ответить на критику до того, как публикации были напечатаны. По его мнению, поведение подсудимых было грубой халатностью.
Заявители подчеркнули, что статьи, ставшие предметом спора, кроме всего прочего, говорили о ситуации, в которую попало большое количество женщин, с которыми газета связалась напрямую или косвенно, и которые жаловались на отсутствие ухода и послеоперационной терапии после неудачно проведённых операций. Они также жаловались на недостаток информации до проведения операций. Статьи передали чувства и неудовлетворённость женщин, используя их слова. Вопрос о том, был ли доктор Р. хорошим или плохим хирургом, не имел решающего значения.
23. 22 декабря 1992 г. Комитет по отбору апелляций (kjæremålsutvalget) Верховного суда отклонил апелляцию в той части, в которой Апелляционный суд давал оценку доказательств, касающихся вопроса о недостаточной заботе и последующих действиях доктора Р. В отношении своих пациентов, и разрешил рассмотрение апелляции для остальных.
24. Решением от 23 марта 1994 г. Верховный суд вынес решение в пользу доктора Р. и присудил ему 4 709 861 норвежских крон в качестве компенсации ущерба и издержек. Судья Бакер заявил, в частности, от имени суда:
«В качестве вступления я хочу отметить, что газеты, конечно, имеют право уделять внимание спорным сторонам пластической хирургии и приводить примеры неудачных случаев. Они также должны иметь возможность заострять внимание на критических аспектах деятельности отдельно взятого хирурга, и журналист должен иметь большую свободу в своих субъективных размышлениях. Но откровенно недостоверная фактическая информация негативного характера должна рассматриваться как порочащая. То, что газета просто воспроизводит обвинения других людей, не составляет правонарушения согласно установившейся судебной практике.
Следовательно, необходимо рассмотреть каждую статью в отдельности, чтобы установить соответствие её содержания требованиям, распространяющимся на дела о диффамации. За точку отсчёта необходимо взять впечатление, которое данные статьи производят на читателя, уделяя особое внимание заголовкам и вступительным частям, нежели остальному тексту, напечатанному обычным шрифтом. Апелляционный суд считает, что заинтересованный читатель тщательно прочтёт всю статью и сформирует мнение, более соответствующее действительности, чем читатель, бегло просмотревший эту статью. Мне трудно согласиться с этой теорией. Так как даже те люди, которые прочтут статью целиком, легко могут поддаться влиянию субъективных оценок в заголовках и так далее. К тому же статья рассчитана на широкую публику и, таким образом, влияет на репутацию данного врача. В отличие от Апелляционного суда, я считаю, что читатели не всегда осведомлены, что плохой результат операции не обязательно связан с отсутствием хирургического умения…
Публикация от 2 мая 1986 г. основана на положительных статьях от 5 марта и критических комментариях, которые [газета] получила от недовольных пациенток. Она описывает ситуацию, в которую попали три женщины, перенёсшие операции на груди с применением силиконовых протезов, и осложнения, возникшие впоследствии. На первой странице помещён заголовок на две колонки «Стремление к красоте, которое привело к обезображиванию» с фотографией женской груди, обезображенной шрамами. Дальше в кавычках следует: «Мы заплатили тысячи крон, и всё, что мы получили – это уродство и разбитую жизнь». Внутри газеты целая страница отведена на одну статью. Заголовок расположен на семь колонок «Женщины, на всю жизнь пострадавшие после пластической операции». Та же фотография, что и на первой полосе, занимает здесь пять колонок. Под фотографией подпись: «Огромные шрамы, сморщенная грудь и длительное болезненное воспаление были последствиями пластической операции, которую перенесла эта женщина». Статья начинается с трёх моментов, выделенных жирным шрифтом:
«Я заплатила 6 000 НК и все, что я получила – уродство».
«Сказать, что я горько сожалею – это ничего не сказать. Я погубила свою жизнь и никогда не буду прежней».
«Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся, на грани нервного срыва, развалину, я думала, что умру».
В статье говорится, что женщины, перенёсшие воспаления и осложнения, связались с доктором Р. и были недовольны полученным лечением. Насколько я понимаю, это касается и обслуживания, и результата лечения.
Внизу страницы помещено интервью с доктором Р. под заголовком «Всегда найдутся недовольные». В ходе судебного разбирательства было установлено, что [третий Заявитель] связалась с доктором Р. 30 апреля и попросила его прокомментировать ситуацию, сообщив, что эти три женщины снимают с врача обязательство хранить профессиональную тайну. Тем не менее, сославшись на это обязательство, доктор Р. отказался прокомментировать данные случаи.
Внизу страницы расположено ещё одно интервью с другим специалистом в области пластических операций… под заголовком «Востребованная форма хирургии – тонкая грань между успехом и неудачей».
На следующий день, 3 мая 1986 г., вышла новая статья. На первой полосе был расположен заголовок на две колонки «Акция против врача, проводившего операции на груди». Внутри газеты помещён заголовок на пять колонок «Начните судебное разбирательство против врача». В этой статье говорится о бывшей пациентке [Н. Х.], попавшей в похожую ситуацию и рассказывающей о своём опыте, схожем с опытом тех трёх женщин, о которых писалось в статье, опубликованной днём ранее. Она призывает всех, перенёсших подобный опыт, объединиться и выступить против доктора Р. Статья также содержит интервью с главным врачом округа [Fylkeslegen], который заявил, что недовольные пациенты могут обращаться к нему. Далее появляется статья на пять колонок с заголовком «Врач обязан давать квитанции об оплате», где высказывались жалобы на то, что доктор Р. якобы требовал оплаты и не предоставлял квитанции. В статье говорится о том, что это может заинтересовать налоговые органы и социальные службы.
В статье от 5 мая 1986 г. на первой полосе размещён заголовок на одну колонку «12 000 НК за обезображенную грудь». Заголовок с незначительными изменениями повторяется над семью колонками внутри газеты. Здесь женщина рассказывает, как она перенесла неудачную операцию на груди, проведённую доктором Р. Далее следуют заголовок на четыре колонки «Контроль практически невозможен» и статья, содержащая интервью с главным налоговым инспектором округа [Fylkesskattesjefen]. Здесь расположена и статья на две колонки «Шквал телефонных звонков, который не дал мне заснуть», помещённая в рамку. В этой статье Н. Х. вспоминает, как ей позвонило большое количество женщин с ужасными историями об их опыте общения с доктором Р.
В статьях от 7 мая 1986 г. ситуация развивается дальше. Первая полоса содержит заголовок на четыре колонки «Шквал телефонных звонков от людей, перенёсших операции». Далее помещена фотография груди Г. С., одной из бывших пациенток доктора Р., где видно, помимо уродливых шрамов, следы неснятых швов. Внутри газеты заголовок занимает пять колонок «Шквал телефонных звонков после критики в адрес пластического хирурга. Мы понятия не имели, что нас так много». В своём интервью Н. Х. сообщает, что разговаривала, по крайней мере, с пятьюдесятью женщинами, которые рассказали ей о своём ужасном опыте. Три случая из них рассказываются. Далее помещена фотография груди Г. С. с надписью «Г. С. (28 лет) была прооперирована в 1984 г. Швы до сих пор не сняты». В статье говорится, что после операции Г. С. пыталась обратиться к доктору Р., чтобы ей сняли швы, ей ответили, чтобы она сделала это сама, так как у них не было подходящего пинцета. Далее помещена статья с заголовком на три колонки «Возможно, никакого расследования не будет», в которой содержится интервью с Генеральным прокурором.
В последней серии статей от 9 мая первая полоса содержит заголовок на четыре колонки «Деятельность врача, проводившего операции на груди, расследуется». В статье говорится, что, по словам действующего руководителя Управления здравоохранения, Управление немедленно свяжется с главным врачом округа с целью начать тщательное расследование деятельности доктора Р. И газета уделяет внимание вопросу, потеряет ли врач свою лицензию. Внутри газеты статья на четыре колонки по тому же вопросу. Далее, в статье под заголовком «Невозможно ничего сделать» адвокат А. Х. Ассоциации врачей Норвегии сообщает газете, что Ассоциация не рассматривает жалобы против медицинской практики врача, а лишь жалобы, которые касаются его поведения и гуманного лечения пациентов.
Первый вопрос, который возникает при оценке этого ряда статей, следующий – можно ли охарактеризовать критику в адрес доктора Р. как обвинение, и каково может быть его содержание. С одной стороны, доктор Р. настаивает, что его обвиняют в медицинской небрежности, и что недостаткам в его работе уделяют основное значение. Ответчики, в свою очередь, настаивают, что критика направлена не на это, а на отсутствие информации, ухода и послеоперационной терапии, которые являются частью медицинского лечения. Суд установил, что представленные доказательства действительно указывают на нехватку ухода и послеоперационной терапии. Так как апелляция относительно оценки доказательств по этому вопросу была отклонена, Верховный суд должен придерживаться оценки доказательств, сделанной Апелляционным судом.
Статьи затрагивают ситуации, в которые попали женщины, перенёсшие осложнения после операции или неудачные операции. Они были разочарованы результатами лечения и жаловались на недовольство и равнодушие со стороны доктора Р., когда речь заходила об исправлении ошибок. На мой взгляд, статьи в [газете] одновременно содержат сильные нападки на квалификацию доктора Р. как пластического хирурга и не берут во внимание обычный риск возможных неудачных операций. Выражения о том, что женщины были обезображены и пострадали на всю жизнь, а также другие довольно сильные выражения, в частности, в статье от 2 мая 1986 г., которые задали тон целой серии статей, не могут пониматься иначе, как относящиеся в большей степени к результату лечения, где элемент хирургического умения имеет большое значение. Именно так поняли их и главный врач округа, и Управление здравоохранения, и профессор Е. Первоначально возникает ощущение, что [газета] придерживается такого же мнения. В редакционной статье от 12 мая 1986 г. выражено удовлетворение тем, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности «врача из г. Бергена, проводившего операции на груди» с целью «выяснить, соответствуют ли используемые методы лечения медицинским стандартам». Поскольку очевидно, что статьи могли полностью разрушить его бизнес, возникает вопрос, могли ли эти серии [газетных] статей о докторе Р. быть написаны в другой манере, нежели в той, которая отражает мнение [газеты], что рассматриваемые обстоятельства включают и вопрос о безответственности в работе хирурга, что должно быть вынесено на суд общественности.
При этих обстоятельствах, вопреки мнению Апелляционного суда, я пришёл к заключению, что статьи содержат обвинение в адрес доктора Р., что он осуществлял хирургическую деятельность халатно. Я считаю данное обвинение неверным.
Следующий вопрос заключается в том, считать ли порочащее (диффамационное) обвинение по каким-то причинам правомерным. Среди прочего газета ссылалась на свою прямую обязанность отвечать интересам потребителей и на тот факт, что в целом обвинение доктора Р. в ненадлежащем лечении было, несмотря ни на что, во многом справедливым. Однако доктор Р. выразил несогласие с манерой, в которой газета освещала ситуацию, и обратился к п. 2 статьи 249 Уголовного кодекса.
Когда газета выступает со столь резкой критикой, как в данном деле, я считаю, что доктору Р. должна была быть предоставлена надлежащая защита. Вопрос о времени не имел значения. Когда к доктору Р. обратились 30 апреля с просьбой прокомментировать эти конкретные случаи, он не мог этого сделать без личного освобождения со стороны своих пациенток от обязательства хранить конфиденциальность информации. Он лично не был обязан с этой целью связываться с пациентками. Я также считаю, что [третий Заявитель] и газета должны быть подвергнуты критике за отсутствие баланса в статьях и за использование излишне сильных и в какой-то мере вводящих в заблуждение выражений. То, что [третий Заявитель] цитировала куски из интервью с бывшими пациентками, не давало ей право полностью игнорировать право доктора Р. сохранять конфиденциальность. Вполне понятно, что у женщин, перенёсших подобный опыт, сложилось субъективное и очень эмоциональное мнение. Но другое дело, когда эти субъективные точки зрения публикуются для широкого круга читателей, которые могут счесть, что данные мнения отражают объективную реальность. Хотя я понимаю, что газетам для осуществления своей функции в обществе необходимо предоставлять широкие рамки свободы выражения мнения, я не могу не прийти к выводу, что в данном случае данная свобода перешла границы допустимого… я не вижу причины вдаваться в изучение вопроса о нарушении п. 2 статьи 249 Уголовного кодекса.
Убеждение, что основное содержание обвинения было доказано, основывается на оценке доказательств отсутствия ухода и послеоперационной терапии, сделанной Апелляционным судом.
Оценка доказательств по этому вопросу, сделанная Апелляционным судом, может быть прослежена в замечаниях на нескольких страницах решения, в особенности на страницах с 11 по 14. На странице 12 суд высказал следующее мнение:
«На основе вышеизложенного Апелляционным суд считает доказанным то, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенёсших осложнения, появились веские причины полагать, что им был оказан плохой уход и ненадлежащее лечение, и в некоторых случаях повод чувствовать себя оскорблёнными поведением доктора Р.»
Далее на странице 13 суд указывает:
«Что касается доктора Р., то можно небезосновательно установить, что речь идёт о его неудовлетворительном поведении, которое имело место достаточно часто в тех случаях, когда после операции возникала ситуация, требующая дополнительных усилий. Говоря иначе, он вёл себя неудовлетворительно в большинстве случаев или в достаточно большом их количестве. Едва ли можно говорить, что это относится к меньшинству случаев. Следует обратить внимание, что ничего не говорилось в доказательство того, что имела место хирургическая некомпетентность доктора Р.».
В данных обстоятельствах я должен сделать вывод, что основные элементы обвинения, содержащиеся в статьях о докторе Р., не были доказаны, так как недостатки хирургической работы, изложенные в статьях, затмевают недостатки, связанные с отсутствием ухода и послеоперационной терапии. Следовательно, данные обвинения незаконны.
На мой взгляд, данные статьи, без сомнения, причинили существенный финансовый ущерб, помимо морального вреда, доктору Р. Было бы странным, если бы [его клиника] выжила после таких негативных комментариев, содержавшихся в статьях [газеты]. С коммерческой точки зрения, пластическая хирургия очень чувствительна ко всему, что может подорвать доверие потенциальных пациентов к оперирующему врачу. Ответчики должны были догадываться об этом.
Подсчёт убытков доктора Р. сопряжён со многими неточностями. Ни при каких обстоятельствах он не может автоматически рассчитывать на то, что продолжит бурную и доходную деятельность в качестве частного пластического хирурга в течение всей жизни до достижения пенсионного возраста. Даже нейтральная, объективная и, с любой точки зрения, адекватная критика нанесла бы его деятельности большой урон…
[От первого Заявителя] доктору Р. должна быть выплачена компенсация причинённого ущерба, упущенной выгоды и моральных страданий в соответствии со статьями 3-6 Закона о компенсации от 1969 г. [Skadeserstatningsloven – Закон № 26 от 13 июня 1969 г.]. В отношении последних двух пунктов суд имеет большую свободу действий [согласно применяемому законодательству]. Но при рассмотрении первого пункта поведение доктора Р. может быть принято во внимание…
…Я пришёл к выводу, что компенсация причинённого ущерба, то есть потеря дохода плюс проценты с 1986 г. до момента принятия данного решения, составила 2 000 000 НК. Что касается других заявлений о компенсации, поданных доктором Р., я считаю, что они должны быть установлены на справедливом уровне 200 000 НК.
Компенсация упущенной выгоды составила 500 000 НК. Далее, моральный вред, который должен выплатить [первый Заявитель], составляет 1 000 000 НК. При определении денежного возмещения следует учитывать исключительное давление, которое доктор Р. испытывал длительное время из-за публикации целого ряда статей.
[Второй и третий Заявители] должны выплатить по 25 000 НК каждый за нанесённый моральный вред».
В заключение Верховный суд постановил выплату 929 861 НК со стороны первого Заявителя и по 15 000 НК со стороны второго и третьего Заявителей в качестве компенсации судебных издержек доктора Р. во внутригосударственных судах плюс проценты с издержек, которые доктор Р. понёс в городском суде. Согласно последнему, первый Заявитель должен выплатить доктору Р. 218 728 НК дополнительно, а второй и третий Заявители по 4 383 НК в качестве процента.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
25. Согласно норвежскому закону о диффамации, существуют три вида реакции на незаконную диффамацию, а именно наложение наказания в соответствии с положениями Уголовного кодекса, постановление в соответствии со статьёй 253 этого Кодекса, объявляющее клеветническое утверждение недействительным (mortifikasjon) и приказ в соответствии с Законом о возмещении ущерба 1969 г. (Skadeserstatningsloven — Закон № 26 от 13 июня 1969 г.) о выплате компенсации потерпевшей стороне. В настоящем деле речь шла только о последнем.
26. Статья 3-6 вышеупомянутого Закона гласит:
«Если лицо, ущемившее честь или нарушившее право другого лица на частную жизнь, проявило небрежность или если условия для вынесения наказания соблюдены, должна быть выплачена компенсация причинённого ущерба и потери последующего дохода, которую суд сочтёт приемлемой при анализе степени небрежности и других обстоятельств. Данное лицо обязано выплатить компенсацию морального вреда, если суд сочтёт это справедливым.
Если нарушение было совершено посредством печати, и лицо, нанятое владельцем, или издатель, несёт ответственность в соответствии с первым подпунктом, то владелец и издатель также обязаны выплатить компенсацию. То же самое применяется в отношении любой компенсации в соответствии с первым подпунктом, за исключением тех случаев, когда суд установит особые основания для освобождения от ответственности…».
27. Условия привлечения ответчика к ответственности за диффамацию дополнительно изложены в главе 23 Уголовного кодекса, статьи 246 и 247 которой предусматривают:
«Статья 246. Любое лицо, словом или делом незаконно опорочившее другое лицо или являющееся соучастником данных правонарушений, наказывается штрафом или лишением свободы на срок до шести месяцев.
Статья 247. Любое лицо, словом или делом демонстрирующее поведение, которое может нанести вред доброму имени или репутации другого лица, а также подвергнуть другое лицо ненависти, оскорблению, потери уверенности, необходимой для выполнения его должностных функций или бизнеса, или лицо, являющееся соучастником данных правонарушений, наказывается штрафом или лишением свободы на срок до одного года. Если диффамация осуществляется через печатные, электронные СМИ или другим способом при наличии особенных отягчающих обстоятельств, лишение свободы может быть увеличено на срок до двух лет».
28. Ограничение применимости статьи 247 следует из требования о том, что выражение должно быть незаконным (rettstridig). Хотя это прямо указано в статье 246, статья 247 была истолкована Верховным судом как включающая такое требование.
В гражданском деле, касающемся досудебных публикаций в газете, Верховный суд стал на сторону газеты для сохранения законности (rettsstridsreservasjonen), хотя оспариваемые выражения носили диффамационный характер. Суд объяснил, что при определении границ ограничения особое внимание следует уделять общественной важности данного дела, характеру данных вопросов и сторонам, вовлечённым в конфликт. Следует также учитывать контекст и условия, в которых использованы данные выражения. Более того, чрезвычайно важно, освещала ли статья данное дело в здравой и сбалансированной манере и ставила ли своей целью подчеркнуть важность предмета обсуждения и объекта дела (Norsk Retstidende 1990 г., стр. 640).
29. Дополнительные ограничения применения статьи 247 содержатся в статье 249, соответствующая часть которой гласит:
«1. Наказание не может быть вынесено в соответствии со статьями 246 и 247, если представлены доказательства правдивости обвинений…»
30. На слушании 9 ноября 1999 г. Правительство предложило Суду постановить, что, как указано в их письменных объяснениях, не было нарушения статьи 10 Конвенции.
31. Заявители повторили свой ходатайство в Суд о признании нарушения статьи 10 и о присуждении справедливой компенсации в соответствии со статьёй 41.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ В СУДЕ
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
32. Заявители жаловались на то, что решение Верховного суда от 23 марта 1994 г., обязывающее их выплатить доктору Р. приблизительно 4 700 000 норвежских крон (NOK) в качестве компенсации ущерба и издержек, необоснованно нарушило их право на свободу выражения мнения в соответствии со статьёй 10 Конвенции. Это положение гласит:
«1. Каждый человек имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
33. Суд считает, и это не оспаривалось сторонами, что данная мера представляла собой «вмешательство [государственной власти]» в право Заявителей на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10, что вмешательство было «предусмотрено законом», а именно статьёй 3-6 Закона о возмещении ущерба 1969 г. (см. пункты 25-29 выше), и преследовало законную цель защиты «репутации или прав других лиц». Таким образом, оно соответствовало двум условиям из трёх, предусмотренных пунктом 2 статьи 10.
Спор в данном деле вызывает третье требование – было ли данное вмешательство «необходимым в демократическом обществе».
А. Аргументы сторон
1. Заявители
34. Заявители утверждали, что, хотя Апелляционный суд вынес решение в пользу газеты «Бергенс Тиденде», поскольку она правдиво представила реакцию бывших пациентов доктора Р., Верховный суд, не оспаривая и не пересматривая этот основной вывод, вынес решение в пользу истца, и совсем по другой причине. Не имея возможности выделить ни одного выражения, но полагаясь на общее и довольно расплывчатое предположение о «впечатлении», которое опубликованные статьи могут произвести на обычного читателя, Верховный суд ошибочно истолковал цель публикаций, сделанных газетой «Бергенс Тиденде», как разрушение общественного мнения относительно профессиональных навыков доктора Р. Суд основывался на ошибочном предположении, что статьи представляли собой полномасштабную атаку на профессиональную компетентность доктора Р. как хирурга, хотя в статьях на этот счёт ничего не было. Напротив, даже первый рассматриваемый номер газеты содержал две статьи, в которых разъяснялось, что неудачная операция не обязательно является некачественной.
По их мнению, единственно разумным толкованием статей можно считать то, что газета пыталась достоверно изложить информацию, полученную от большого количества пациенток, душевно и физически пострадавших в результате лечения в клинике доктора Р. Данного толкования придерживался Апелляционный суд в своём решении. Он пришёл к выводу, что газета доказала наличие причин, оправдывающих критику в адрес доктора Р., основываясь на том, что рассказы пациенток, как они были изложены в газете, были правдивыми. Чёткое разграничение, проведённое Верховным судом, между законным освещением в газете недовольства пациенток из-за недостаточного послеоперационного ухода и терапии с одной стороны и «незаконным» освещением приписываемой доктору хирургической некомпетентности с другой в действительности было просто неприменимым.
Вследствие данного разграничения Верховный суд потребовал представления веских доказательств правдивости субъективных оценочных суждений, высказанных Заявителями.
35. Заявители подчеркнули, что их дело касалось не только свободы прессы относительно освещения вопросов, представляющих общественный интерес, но и права женщин выражать собственное мнение и чувства. Последнее могло быть эффективно осуществлено только через средства массовой информации. Вопросы, связанные с увеличением или уменьшением размера груди, носили самый интимный характер, и многим женщинам было бы неудобно обсуждать такие вопросы даже с близкими родственниками или друзьями. Таким образом, возникла необходимость в общественном канале связи, чтобы сделать информацию доступной. Если бы газета «Бергенс Тиденде» не сообщила об этом, неудачные опыты большого количества пациентов доктора Р. не были бы доведены до более широкой аудитории, и пострадало бы больше женщин. Не может быть никаких сомнений в том, что рассматриваемые публикации затрагивают вопросы здоровья человека, требуя строгой защиты в соответствии со статьёй 10 Конвенции. Следует также учитывать контекст, в котором были опубликованы статьи, тщательные журналистские расследования, проведённые до публикации, и тот факт, что была составлена репрезентативная выборка из тех женщин, которые связались с газетой. Более того, оспариваемые статьи освещали не личную жизнь доктора Р. как отдельного человека, а касались только его профессиональной деятельности.
36. Заявители также утверждали, что, поскольку газета правдиво сообщила о реакции женщин, нельзя подвергать их критике за то, как они излагали тему. В выпуске от 2 мая 1986 г. была представлена полная картина положения: истории трёх женщин, ответ доктора Р. и интервью с главным хирургом в крупнейшей больнице Бергена, в котором ясно говорилось, что низкий уровень терапии, полученный женщинами, необязательно связан с некачественно проведённой операцией. Реакции и опыт женщин были представлены сбалансированным образом.
Более того, на взгляд Заявителей, было бы неверно утверждать, что доктор Р. не мог прокомментировать ситуацию из-за обязательства хранить конфиденциальность. Журналистка несколько раз связывалась с доктором Р. для получения комментария. Его адвокат посоветовал ему воздержаться от комментариев, таким образом, подготавливая почву для дальнейшего судебного разбирательства. Так как доктор Р. дал комментарии относительно общего риска неудач при проведении пластических операций, его позиция «без комментариев» относительно конкретных случаев не могла заставить газету замолчать. В любом случае его комментарии не имели особого значения, так как после тщательно проведённого расследования его поведения в клинике Апелляционный суд встал на сторону Заявителей.
37. По мнению Заявителей, даже если принять толкование статей Верховным судом, факты настоящего дела позволяют предположить, что медицинские результаты были плохими для большого числа бывших пациентов доктора Р. и что были поводы для его критики. Более того, Заявители действовали добросовестно в соответствии с журналистской этикой.
38. Наконец, Заявители подчеркнули, что решение Верховного суда о присуждении доктору Р. компенсации на общую сумму около 5 000 000 норвежских крон – крупнейшего финансового штрафа, когда-либо наложенного норвежским судом по делу о клевете, – оказало сдерживающее воздействие на осуществление свободы прессы в Норвегии.
39. В свете вышеизложенного Заявители просили Суд постановить, что государство-ответчик нарушило свою свободу усмотрения, которая должна быть ограничена в настоящем деле, и нарушило их право на свободу выражения мнения, гарантированное статьёй 10 Конвенции.
2. Правительство
40. Правительство подчеркнуло, что настоящее дело касается в высшей степени унизительных обвинений в адрес частного лица, а не государственного деятеля. Статьи публично «казнили» доктора Р. как пластического хирурга и, как следствие, разрушили его бизнес, и повлияли на его личную жизнь. Интерпретация газетных статей Верховным судом, как представляющих собой полномасштабную атаку на профессиональную компетентность доктора Р. как хирурга, была полностью подтверждена простым чтением публикаций и представлялась разумной, подпадая под действие усмотрения, которое должно быть предоставлено национальным судам в таких вопросах. Утверждение Заявителей о том, что обвинения ограничивались отсутствием лечения и последующего наблюдения, было несостоятельным. Из заявлений, опубликованных 2 мая 1986 г., был сделан неизбежный вывод, обвиняющий доктора Р. в некачественных операциях, что ещё более чётко обозначилось в статьях от 3 мая 1986 г., призывающих к возбуждению судебного иска против врача. Данная критика нанесла удар по его профессиональной репутации и подорвала доверие общества к нему, как к пластическому хирургу. В то время как недостатки в уходе и последующем наблюдении можно было легко устранить, недостаток хирургических навыков был гораздо более серьёзным и длительным пробелом в профессиональной деятельности пластического хирурга.
41. Утверждения, подразумевающие, что доктор Р. выполнял свои хирургические операции неприемлемым образом, не являются оценочным суждением, а представляют собой фактическое утверждение, подлежащее доказыванию. Однако Заявители не доказали, что в каком-либо из конкретных случаев, упомянутых в статьях, проводились некачественные операции.
42. Поскольку газета «Бергенс Тиденде» не предприняла никаких шагов для освобождения доктора Р. от его профессионального долга по сохранению конфиденциальности, ему не была предоставлена надлежащая возможность защитить себя от обвинений. Газета также не расследовала, были ли обвинения обоснованными.
43. Правительство также оспорило тот факт, что недовольство, выраженное женщинами, вызывает серьёзную общественную озабоченность. Как правило, такие претензии возникали исключительно между врачом и его пациентами. По сравнению с 8 000 или около того пациентами, которым доктор Р. проводил операции, количество пациентов, которые обратились за помощью, было незначительным. Лишь семнадцать пациентов обратились с жалобами к главному врачу округа и пятеро из них позже отозвали свои жалобы. За одним исключением, которое касалось плохого послеоперационного лечения, а не самой операции, главный окружной врач счёл жалобы необоснованными. Жалобы отдельных пациентов на доктора Р. не имели никакого общественного интереса, кроме необходимости защиты прав потребителей. В интересах потребителей не быть дезинформированными, а получать достоверную информацию, основанную на адекватных исследованиях. Информация о хирургической халатности не была проверена газетой и была неточной. Таким образом, это не поднимало вопросов о здравоохранении, представляющих общественный интерес.
44. Целью публикаций было не рассмотрение вопросов, связанных с пластической хирургией, а, скорее, преследование доктора Р. путём массированной атаки на него из-за его услуг, включая хирургию.
45. Заявители должны были быть подвергнуты критике, как постановил Верховный суд, за несбалансированность в способах подачи информации и за использование излишне резких и в некоторой степени вводящих в заблуждение выражений.
46. По мнению Правительства, ограничение свободы выражения мнения Заявителей не могло помешать участию Заявителей в дебатах по вопросу, вызывающему законную озабоченность общества. Газета могла бы публиковать информацию о рисках пластической хирургии, не прибегая к нападкам на указанного хирурга. Даже если распространение информации о работе указанного хирурга может быть оправдано интересами защиты потребителей, национальным властям следует оставить широкую свободу усмотрения в отношении того, что требуется для защиты таких интересов.
47. В этих обстоятельствах присуждение Верховным судом компенсации за ущерб, составлявшей лишь одну треть требуемой суммы, не могло считаться чрезмерным. По мнению Правительства, вмешательство не могло рассматриваться как несоразмерное законным преследуемым целям и было необходимым в демократическом обществе. Правительство предложило Суду постановить, что в настоящем деле нарушения статьи 10 Конвенции не было.
В. Оценка суда
1. Общие принципы
48. Согласно устоявшейся прецедентной практике Суда, свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самореализации каждого человека. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 это применимо не только к «информации» или «идеям», которые положительно воспринимаются или рассматриваются как безобидные или безразличные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых нет «демократического общества». Эта свобода подлежит исключениям, изложенным в пункте 2 статьи 10, которые, однако, должны толковаться строго. Необходимость каких-либо ограничений должна быть убедительно доказана.
Тест на «необходимость в демократическом обществе» требует от Суда определить, соответствовало ли обжалуемое «вмешательство» «насущной общественной потребности», было ли оно соразмерно законной преследуемой цели и были ли причины, приведённые национальными властями, достаточно обоснованы и актуальны (см. дело «Санди Таймс» против Соединённого Королевства (№ 1) (Sunday Times v. the United Kingdom (no. 1)), 26 апреля 1979 г., серия А, № 30, стр. 38, § 62). Как правило, при оценке этой «необходимости», которая оправдывает то или иное ограничение, национальные власти пользуются определённой свободой усмотрения. Но данная свобода усмотрения не абсолютна и подчиняется Европейскому контролю со стороны Суда, задача которого состоит в том, чтобы вынести окончательное решение о том, совместимо ли ограничение со свободой выражения мнения, защищаемой статьёй 10 (см. среди прочих дело «Бладет Тромсё» и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), № 21980/93, (БП), § 58, ECHR 1999-III; и Нильсен и Йонсен против Норвегии (Nilsen and Johnsen v. Norway), № 23118/93, (БП), § 43 , ECHR 1999-VIII).
49. Суд также напоминает о важной функции прессы, которую она выполняет в демократическом обществе. Хотя пресса не должна выходить за определённые рамки, особенно в том, что касается репутации и прав других лиц, а также необходимости предотвращать раскрытие конфиденциальной информации, её задача, тем не менее, заключается в распространении – в соответствии с её обязанностями и ответственностью – информации и идей обо всех вопросах, представляющих общественный интерес (см. дела Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark), 23 сентября 1994 г., серия A, № 298, стр. 23-24, § 31; Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 233-234, § 37; и «Бладет Тромсё» и Стенсос против Норвегии, упомянутое выше, § 59). Кроме того, Суд принимает во внимание тот факт, что свобода журналистики предполагает также возможное обращение к определённой степени преувеличения или даже провокации (см. дело Прагер и Обершлик против Австрии (Prager and Oberschlick v. Austria), 26 апреля 1995 г., серия А, № 313, стр. 19 , § 38; и упоминавшееся выше дело «Бладет Тромсё» и Стенсос, § 59). В таких случаях, как настоящий, национальная свобода усмотрения ограничивается интересами демократического общества, позволяющего прессе выполнять свою жизненно важную роль «общественного стража» путём распространения информации, вызывающей серьёзный общественный интерес (там же, § 59).
50. Задача Суда при осуществлении надзорной функции состоит не в том, чтобы подменять собой национальные власти, а, скорее, в пересмотре в соответствии со статьёй 10 в свете всего дела в целом решений, которые они приняли в рамках своей свободы усмотрения (там же, § 60).
2. Применение вышеуказанных принципов в данном деле
51. Прежде всего, Суд отмечает, что оспариваемые статьи, в которых рассказывается о личном опыте ряда женщин, перенёсших косметические операции, затрагивают важный аспект здоровья человека и поднимают серьёзные вопросы, представляющие общественный интерес (см. Хертель против Швейцарии (Hertel v. Switzerland), 25 августа 1998 г., Отчёты 1998-VI, стр. 2330, § 47). В этом отношении Суд не может согласиться с утверждением Правительства о том, что жалобы нескольких пациентов на низкий уровень медицинской помощи, предоставляемой конкретным хирургом, являются частным делом между самим пациентом и хирургом и не являются вопросами, в которых заинтересовано общество в целом. Суд также не может согласиться с тем, что тот факт, что статьи были опубликованы не в рамках продолжающихся общих дебатов по вопросам, связанным с пластической хирургией, а были специально сосредоточены на стандарте лечения, предоставляемого в одной клинике, означает, что статьи не относятся к вопросам, представляющим общественный интерес. Суд отмечает в этой связи, что статьи касались утверждений о неприемлемой медицинской помощи, предоставленной в частной клинике пластической хирургии в Бергене доктором Р., который, согласно свидетельствам, был ответственен за проведение более 8 000 операций за период около десяти лет, и что статьи как таковые поднимали вопрос защиты потребителей, вызывающий непосредственную озабоченность местной и национальной общественности. Более того, публикацию статей следует рассматривать на фоне статьи, опубликованной в «Бергенс Тиденде» двумя месяцами ранее, в которой описывалась работа доктора Р. и преимущества пластической хирургии. Как указал Апелляционный суд, именно эта статья, в которой была представлена благоприятная картина бизнеса доктора Р. без упоминания о недостатках, побудила женщин, перенёсших косметическую операцию в клинике доктора Р., связаться с Газетой-заявителем.
52. Если, как в данном случае, меры, принятые национальными властями, способны воспрепятствовать распространению прессой информации по вопросам, вызывающим законный интерес общественности, требуется тщательная проверка соразмерности мер со стороны Суда (см. цитируемое выше дело Йерсилд, стр. 25–26, § 35).
53. Суд также отмечает, что статья 10 Конвенции не гарантирует полностью неограниченную свободу выражения мнения даже в отношении освещения в прессе вопросов, вызывающих серьёзный общественный интерес. Согласно пункту 2 статьи 10, осуществление этой свободы влечёт за собой «обязанности и ответственность», которые также применимы к прессе. Как указал Суд в цитируемом выше решении по делу «Бладет Тромсё» и Стенсос, § 65, эти «обязанности и ответственность» приобретают значение, когда, как в настоящем деле, возникает вопрос о защите репутации и прав других лиц. По причине «обязанностей и ответственности», присущих осуществлению свободы выражения мнения, право, гарантируемое статьёй 10 в отношении освещения вопросов, вызывающих общественный интерес, предоставляется журналистам при условии, что они действуют добросовестно и дают точную и надёжную информацию в соответствии с журналистской этикой (см. дело Гудвин против Соединённого Королевства (Goodwin v. the United Kingdom), 27 марта 1996 г., Отчёты 1996-II, стр. 500, § 39; и Фрессоз и Руар против Франции (Fressoz and Roire v. France), № 29183/95, (БП), § 54, ECHR 1999-I).
54. Оспариваемые статьи в основном состояли из весьма критических отчётов ряда женщин о своём опыте, как бывших пациентов доктора Р. Суд отмечает, что национальные суды в значительной степени сочли критику доктора Р. оправданной, что эта оправданная критика существенно и отрицательно повлияла на его профессиональную репутацию. Апелляционный суд, собрав обширные доказательства, в том числе заявления четырнадцати недовольных женщин, пришёл к выводу, что женщины заслуживают доверия, что газета дала точный отчёт по существу дела об их личном опыте и что недостатки в уходе и последующем лечении в клинике доктора Р. имели место в «значительном количестве» случаев. Апелляционный суд счёл установленным тот факт, что д-р Р. вёл свою практику таким образом, что многие женщины, у которых были осложнения, имели опыт, дающий им разумные основания полагать, что они подверглись плохому обращению, испытывать беспокойство по этому поводу и в некоторых случаях даже чувствовать себя оскорблёнными поведением доктора Р. Более того, Апелляционный суд установил, что события, описанные в статьях от 2 мая 1986 г., являются аналогичными для многих других женщин.
55. Отборочная комиссия Верховного суда по апелляциям впоследствии отклонила апелляцию доктора Р. на оценку Апелляционным судом доказательств и выводов, касающихся проблемы отсутствия медицинской помощи и последующих мер, и, соответственно, Верховный суд счёл себя связанным этой оценкой. Разница во взглядах между Апелляционным судом и Верховным судом касалась вопроса о том, возникало ли у обычных читателей в ходе чтения статей, описывающих и изображающих на фотографиях примеры неудачных операций на груди, ощущение, что доктор Р. виновен не только в плохой послеоперационной терапии в случаях, когда возникали осложнения, но и в отсутствии у доктора Р. должных хирургических навыков. Хотя Апелляционный суд придерживался мнения, что в статьях не было ничего, что указывало бы на отсутствие хирургических навыков у доктора Р., по мнению Верховного суда, такие утверждения, как то, что женщины были «обезображены» и «их жизнь была разрушена», едва ли можно было понять иначе, как относящиеся к результату лечения, когда доктор Р. подвергался критике, как хирург, и обвинялся в том, что занимается своей хирургической деятельностью самым безответственным образом.
Хотя Суд признаёт, что мнение Верховного суда было разумным, и исходит из предположения, что это мнение было правильным, он не считает необходимым разрешать спор между национальными судами относительно того, как статьи в газете могли быть интерпретированы обычным читателем. Его функция, скорее, состоит в том, чтобы определить, были ли меры, применённые Верховным судом, включая существенную компенсацию ущерба, соразмерны законной преследуемой цели.
56. Суд придаёт большое значение тому факту, что в настоящем деле рассказы женщин об обращении с ними доктора Р. были признаны не только в основном правильными, но и точно записанными газетой. Это правда, что, как указали национальные суды, женщины выразились в ярких и резких выражениях, и именно эти термины были подчёркнуты в газетных статьях. Однако использованные выражения отражали собственное понятное восприятие женщинами внешнего вида своей груди после неудачной косметической операции, как показано на прилагаемых фотографиях. Более того, ни в одной из статей не говорилось о том, что неудовлетворительные результаты были связаны с небрежными операциями со стороны доктора Р. Этот вывод был сделан Верховным судом не на основании отдельных выражений, а всего содержания статей в целом, общая проблема которых заключалась, однако, в истинном утверждении, что доктор Р. не справился со своими обязанностями как пластический хирург и не обеспечил надлежащее или адекватное послеоперационное лечение для исправления результатов неудачных операций. Читая статьи в целом, Суд не находит, что утверждения были чрезмерными или вводящими в заблуждение.
57. Суд также не может согласиться с тем, что рассказ об опыте женщин показал отсутствие надлежащего баланса. По общему признанию, Газета-заявитель не указала прямо в самих статьях, что рассказы женщин не следует рассматривать, как свидетельствующие об отсутствии хирургических навыков у доктора Р. Однако Суд напоминает, что статьи основывались на интервью, которое представляет собой одно из важнейших средств, с помощью которого пресса может играть жизненно важную роль «общественного стража». Методы объективного и сбалансированного освещения могут значительно различаться в зависимости от рассматриваемого средства массовой информации. Суд, равно как и национальные суды, не должен подменять своими собственными взглядами взгляды прессы относительно того, какие методы освещения следует применять журналистам (см. цитируемое выше дело Йерсилд, стр. 23-25, §§ 31 и 34). Более того, Суд отмечает, что номер газеты «Бергенс Тиденде» от 2 мая 1986 г. содержал на той же странице, что и первая оспариваемая статья, публикацию, в которой цитировалось мнение другого пластического хирурга, подчёркивалась небольшая разница между успехом и неудачей в технически сложной области пластической хирургии, а также интервью с самим доктором Р., который обратил внимание на тот факт, что осложнения возникают примерно в 15-20 % всех операций на груди и что пациенты были заранее проинформированы о возможных опасностях. Также следует отметить, что в последующем номере от 14 мая 1986 г. в «Бергенс Тиденде» были опубликованы ещё две статьи в защиту доктора Р., в одной из которых его бывшие пациенты выразили удовлетворение полученным лечением, включая услуги и уход, предоставляемые во время послеоперационного лечения и наблюдения.
58. Верховный суд опирался на тот факт, что д-ру Р. не была предоставлена возможность надлежащей защиты, при этом было сказано, что, когда к нему обратились 30 апреля 1986 г., д-р Р. не смог сделать никаких заявлений относительно конкретных случаев, не имея освобождения от своих пациентов от обязанности сохранять профессиональную тайну. По мнению Верховного суда, доктор Р. не был обязан лично связываться с пациентами с этой целью. Заявители утверждают, что третий Заявитель сообщил доктору Р., что пациенты согласились освободить его от обязанности хранить профессиональную тайну. Это, однако, оспаривалось самим доктором Р. Суд не считает необходимым разрешать этот спор о фактах, поскольку, даже если такая информация не была передана доктору Р., Суд не может установить, что доктору Р. не была предоставлена возможность защитить себя. Суд отмечает в этой связи, что, как говорилось выше, доктору Р. было предложено прокомментировать утверждения, сделанные в интервью газете. Доктор Р. в целом прокомментировал поданные жалобы. Более того, нет никаких оснований полагать, что доктор Р. предпринял какие-либо шаги, чтобы установить, имели ли пациенты, которые уже опубликовали подробности своих операций, возражения против его комментариев по их конкретным жалобам. В этих обстоятельствах Суд не может согласиться с тем, что доктору Р. было отказано в возможности должным образом защитить себя.
59. Суд признаёт, что публикация статей имела серьёзные последствия для профессиональной практики доктора Р. Однако, как прямо признано национальными судами, учитывая обоснованную критику в отношении его послеоперационного ухода и последующего лечения, было неизбежно, что его профессиональной репутации будет нанесён существенный ущерб. Роль доктора Р. не ограничивалась хирургией в узком смысле, но охватывала все аспекты пластической хирургии.
60. В свете вышеизложенного Суд не считает, что несомненный интерес доктора Р. в защите своей профессиональной репутации был достаточным, чтобы перевесить важный общественный интерес относительно свободы прессы в деле распространения информации по вопросам, вызывающим законный общественный интерес. Короче говоря, причины, на которые ссылалось государство-ответчик, хотя и имеют отношение к делу, недостаточны, чтобы показать, что обжалуемое вмешательство было «необходимым в демократическом обществе». Суд считает, что не было разумного соотношения соразмерности между ограничениями, налагаемыми мерами, применёнными Верховным судом в отношении права Заявителей на свободу выражения мнения, и преследуемой законной целью.
Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
А. Ущерб
62. Заявители не требовали компенсации морального вреда, считая, что установление Судом нарушения само по себе составляло бы адекватную справедливую компенсацию. Однако относительно материального ущерба они потребовали компенсации за финансовый ущерб, который они понесли в результате решения Верховного суда от 23 марта 1994 г., предписывающего первому Заявителю выплатить 4 848 589 норвежских крон (NOK), а второму и третьему Заявителям по 44 383 норвежских кроны каждый.
63. С учётом того, что Суд установил нарушение Конвенции, Правительство не оспорило вышеуказанное требование.
64. Суд убеждён, что существует причинная связь между заявленным ущербом и установленным нарушением Конвенции, и присуждает всю сумму, требуемую по этому пункту.
В. Судебные издержки
65. Заявители не требовали возмещения расходов и издержек, понесённых в связи с разбирательством дела в учреждениях Конвенции, но потребовали возмещения 263 450 норвежских крон за свои расходы и издержки, понесённые в городском суде, 303 245 норвежских крон в Апелляционном суде и 312 250 норвежских крон в Верховном суде.
66. Правительство также не оспорило требования Заявителей по этому поводу.
67. Суд убеждён, что расходы и издержки были действительно понесены для того, чтобы получить компенсацию и решить дело, и были разумными по размеру. В соответствии с критериями, изложенными в его прецедентном праве, он присуждает Заявителям полную сумму, требуемую по этому пункту.
C. Проценты в ожидании разбирательства в органах Конвенции
68. Заявители, кроме того, потребовали простые проценты по расчётным средним ставкам (в диапазоне приблизительно от 4 до 6 %), применявшимся национальными коммерческими банками в рассматриваемое время, на суммы, которые они уплатили в качестве компенсации за ущерб и внутренние издержки и расходы.
69. Правительство оспорило вышеуказанные требования как чрезмерные.
70. Суд считает, что некоторый материальный ущерб должен быть причинён по причине периодов, прошедших с момента выплаты различных сумм и понесённых расходов до нынешнего присуждения Судом справедливой компенсации (см., например, указанное выше дело «Бладет Тромсё» и Стенсос против Норвегии, § 83; и решение по делу Нильсена и Йонсена, указанное выше, § 65). Принимая решение на справедливой основе и учитывая уровень инфляции в Норвегии в течение соответствующего периода, Суд присуждает первому Заявителю 740 000 норвежских крон, а также второму и третьему Заявителям по 5 700 норвежских крон каждому в отношении их требований по этому пункту.
D. Процентная ставка
71. Согласно имеющейся у Суда информации, установленная законом процентная ставка, применяемая в Норвегии на дату принятия настоящего решения, составляет 12 % годовых.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
2. Постановляет, что государство-ответчик должно произвести оплату в течение трёх месяцев после вступления судебного решения в силу:
а) в отношении материального ущерба:
i) 4 848 589 норвежских крон (четыре миллиона восемьсот сорок восемь тысяч пятьсот восемьдесят девять норвежских крон) первому Заявителю;
ii) 44 383 норвежских кроны (сорок четыре тысячи триста восемьдесят три норвежских кроны) второму и третьему Заявителям;
b) в отношении судебных издержек и расходов 878 945 норвежских крон (восемьсот семьдесят восемь тысяч девятьсот сорок пять норвежских крон) Заявителям вместе;
c) в отношении дополнительных процентов:
i) 740 000 норвежских крон (семьсот сорок тысяч норвежских крон) первому Заявителю;
ii) по 5 700 норвежских крон (пять тысяч семьсот норвежских крон) второму и третьему Заявителям.
3. Постановляет, что простые проценты по годовой ставке 12 % должны выплачиваться по истечении вышеупомянутых трёх месяцев до момента выплаты.
4. Отклоняет оставшуюся часть заявленной суммы компенсации.
Совершено на английском языке, письменно заверено 2 мая 2000 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Н. Братца, председатель С. Долле, секретарь
© Перевод Центра защиты прав СМИ, 2004
1 Comments
manager
Привет
Comments are closed.