ДИЧАНД И ДРУГИЕ против АВСТРИИ
(Dichand v. Austria)
АвстрияЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДИЧАНД И ДРУГИЕ против АВСТРИИ
(Dichand v. Austria)
(жалоба № 29271/95)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
26 февраля 2002 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
26/05/2002
Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подвергнуться редакционной правке.
Европейский cуд по правам человека (ранее существовавшая Третья секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Ж.-П. Коста, председатель,
В. Фурманн,
Л. Лукаидес,
Николас Братца,
Х. С. Греве,
K.Трайя,
М. Угрехелидзе, судьи,
и С. Долле, секретарь секции,
после тайного совещания 9 января 2001 г. и 30 января 2002 г.,
вынес следующее решение, которое было принято 30 января 2002 г.
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было возбуждено против Республики Австрия на основании жалобы (№ 29271/95), поданной 28 сентября 1995 г. в Европейскую комиссию по правам человека (Комиссия) в соответствии с ранее существовавшей статьёй 25 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Конвенция) австрийским подданным Гансом Дичандом, компанией «Кроне‑Ферлаг ГмбХ & КГ» (Krone-Verlag GmbH & KG), товариществом с ограниченной ответственностью, зарегистрированным в соответствии с австрийским законодательством, и «Кроне-Ферлаг ГмбХ» (Krone-Verlag GmbH), обществом с ограниченной ответственностью, зарегистрированным в соответствии с австрийским законодательством.
2. Интересы Заявителей в Суде представлял г-н Т. Хёне, адвокат, практикующий в Вене (Австрия). Правительство Австрии (Правительство) было представлено его уполномоченным, послом Х. Уинклером, начальником отдела международного права в Федеральном министерстве иностранных дел.
3. Заявители утверждали, что судебный запрет, не позволяющий им повторять некоторые высказывания, опубликованные ими в периодическом издании («Neue Kronen-Zeitung»), и предписывающий им опровергнуть эти высказывания, нарушил их право на свободу выражения мнения вопреки статье 10 Конвенции.
4. Заявление было передано в Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11).
5. Заявление было направлено в Третью секцию Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках этой секции Палата, которая в дальнейшем рассматривала дело (пункт 1 Статьи 27 Конвенции), была скомпонована в соответствии с пунктом 1 Правила 26 Регламента Суда.
6. Решением от 9 января 2001 г. Палата признала жалобу приемлемой.
7. 1 ноября 2001 г. Суд произвёл изменение в составе его секций, но данное дело осталось в компетенции прежней Палаты (Третья секция), которая объявила жалобу приемлемой.
8. Посовещавшись со сторонами, Палата приняла решение об отсутствии необходимости в слушании конкретных обстоятельств дела (пункт 2 Правила 59); Заявитель, но не Правительство, представил дополнительные материалы относительно конкретных обстоятельств дела. Кроме того, от г-на Майкла Граффа, которому председатель дал разрешение на вмешательство в письменную процедуру (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 3 Правила 61), были получены комментарии третьей стороны. Заявители ответили на эти комментарии (пункт 5 Правила 61).
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
9. Первый заявитель, австрийский гражданин, родившийся в 1921 г. и проживающий в Вене, – главный редактор и издатель газеты. Второй заявитель, товарищество с ограниченной ответственностью (Kommanditgesellschaft), – владелец этой газеты. Третий заявитель – общество с ограниченной ответственностью, главный партнер (Komplementär) второго Заявителя. Предприятия второго и третьего Заявителей находятся в Вене.
10. Заявители принадлежат к большой группе средств информации, которая в соответствующий период времени находилась в состоянии жёсткой конкуренции с другой группой средств информации, представленной г-ном Майклом Граффом, адвокатом, практикующим в Вене. Помимо профессии адвоката, г-н Графф с 1982 г. по 1987 г. был генеральным секретарём Австрийской народной партии (Österreichische Volkspartei), а с 1983 г. по 1995 г. – членом парламента со стороны этой партии. C 1987 г. по 1995 г. он был председателем Законодательного комитета парламента (Justizausschu?). С 1989 г. по июль 1995 г. он представлял интересы конкурента Заявителей в нескольких процессах по поводу несправедливых конкурентных действий в отношении компаний, принадлежащих к группе средств информации Заявителей.
11. В 1989 г. в некоторые из австрийских законов были внесены изменения в соответствии с Актом, утверждающим поправки о расширении ограничений в отношении денежных штрафов (Erweiterte Wertgrenzen-Novelle). В правительственном законопроекте (Regierungsvorlage) также была предусмотрена поправка к пункту 1 статьи 359 Акта о правоприменении (Exekutionsordnung), – части, которая имеет особое значение для применения судебных запретов. В правительственном законопроекте было предусмотрено увеличение размеров штрафов, могущих быть наложенными за несоблюдение судебных запретов, с 50 000 австрийских шиллингов (ATS) до 80 000 (ATS) в рамках исполнительного листа.
12. Под председательством г-на Граффа Законодательный комитет, рассматривающий правительственный законопроект, предложил другую версию, а именно, что максимальный штраф в размере 80 000 австрийских шиллингов (ATS) мог бы быть наложен в рамках каждого требования о правоприменении (Exekutionsantrag) вместо «в рамках каждого исполнительного листа, предъявленного исполнительным судом». В своём отчёте в июне 1989 г. Законодательный комитет указал, что штраф должен быть умножен на число требований о правоприменении, если только не было принято одно решение, объединяющее несколько требований. Это предложение было принято парламентом 29 июня 1989 г. и издано как статья XI Акта, утверждающего поправки о расширении ограничений в отношении денежных штрафов, в Федеральном законодательном бюллетене (Federal Law Gazette) 1989/343 (Erweiterte Wertgrenzen‑Novelle 1989, BGBl. 1989/343).
13. Четырьмя годами позже, в июне 1993 г., в «Neue Kronen-Zeitung» была опубликована следующая статья, написанная первым Заявителем под псевдонимом Като (Cato):
Мораль 93
«Перед тем как стать министром иностранных дел Франции, Роланд Думас был одним из наиболее известных и наиболее преуспевающих адвокатов. Он управлял гигантским состоянием Пикассо; он представлял интересы Крейского (Kreisky) и министра иностранных дел Австрии, когда последний оказался в неприятной ситуации. Думас принял как должное тот факт, что он должен был перестать заниматься адвокатской практикой, когда стал членом правительства. Такого порядка действий придерживается любая демократическая страна мира. Только г-н Графф – явно толстокожий – не намеревается подчиняться этим нравственным принципам.
Получилось так, что в то время, когда г-н Графф был председателем Законодательного комитета, в законодательстве была сделана поправка, которая привнесла большие преимущества для издателей газет, интересы которых г-н Графф представлял как адвокат. Чтобы гарантировать отсутствие в подобных случаях каких-либо подозрений, даже тех, которые не имеют никакого объективного подтверждения, существует мудрое правило о «несовместимости»: адвокату не позволено участвовать в принятии законов, которые создают преимущества для его клиентов.
И Австрийская народная партия думала таким же образом, поэтому она решила воззвать к совести г-на Граффа. Напрасно! Для данной ситуации очень показательно, что Австрийская народная партия не может убедить г-на Граффа. Другие партии будут очень довольны, ведь становится так вопиюще очевидно, насколько бессильна Австрийская народная партия в отношении одного из своих служащих, который является носителем её же моральных принципов. Г-ну Граффу даже позволили высказать его постыдные взгляды на нашем монопольном телевидении. Г-н Графф думал, что если ему придётся уйти из Законодательного комитета, это испугает «Kronen Zeitung».
Народная партия должна бояться не «Kronen», а её избирателей, которые будут и дальше отворачиваться от неё, если партия покажет себя неспособной навести порядок в своих собственных рядах; как же сможет тогда кто-либо предположить, что она преуспеет в этом в масштабах страны… Като».
(Немецкая версия)
Moral 93
,,Roland Dumas war, bevor er Frankreich’s Außenminister wurde, einer der bekanntesten und erfolgreichsten Rechtsanwälte Europas. Er verwaltete zum Beispiel das gigantische Erbe Picassos, vertrat Kreisky und einen österreichischen Außenminister, als dieser in eine arge Affäre geraten war. Für Dumas war es ganz selbstverständlich, daß er sein Rechtsanwaltsbüro aufgeben mußte, als er in die Regierung eintrat. Überall in der Welt wird dies in Demokratien so gehalten. Nur der offenbar mit einer Büffelhaut ausgestattete Rechtsanwalt Dr. Graff denkt nicht daran, sich nach solchen Moralbegriffen zu richten.
So kam es, während er im Justizausschuß des Parlaments den Vorsitz hatte, zur Veränderung eines Gesetzes, wodurch der Zeitungsverlag, den Graff rechtsanwaltlich vertritt, große Vorteile hatte. Damit in solchen Fällen nicht ein bestimmter Verdacht entstehen kann, der keineswegs begründet sein muß, gibt es eben die weise Regel der Unvereinbarkeit; ein Anwalt darf nicht an der Entstehung von Gesetzen beteiligt sein, die seinen Mandanten Vorteile bringen.
Das dachte man auch in der ÖVP, und man entschloß sich, Graff ins Gewissen zu reden. Vergeblich! Es sagt einiges über den Zustand der ÖVP aus, daß sie sich gegen Graff nicht durchsetzen konnte. Den anderen Parteien kann es nur recht sein, wenn sich in so brutaler Offenheit zeigt, wie ohnmächtig die Volkspartei gegenüber einem Funktionär ist, der seine eigene Moral hat. Sogar in unserem Monopol-Fernsehen durfte er seine anrüchige Haltung vertreten. Graff meinte, es würde nur Angst vor der ‘Kronen Zeitung’ signalisieren, berufe man ihn im Justizausschuß ab.
Nicht vor der ‘Krone’ braucht die ÖVP Angst zu haben, sondern vor ihren Wählern, die sich weiter von ihr abwenden werden, wenn sie sich als unfähig erweist, in der eigenen Partei Ordnung zu machen; wie sollte man da das Vertrauen haben, es könne ihr im Staat gelingen … Cato.”
14. 7 июня 1993 г. г-н Графф подал в Коммерческий суд (Handelsgericht) г. Вены иск о наложении судебного запрета в соответствии со статьёй 1330 Гражданского кодекса Австрии (Allgemeines Bьrgerliches Gesetzbuch) в отношении этих трёх Заявителей. Он требовал, чтобы Заявителям было запрещено заявлять или повторять, что он «не намеревается подчиняться нравственным принципам, существующим в демократических государствах во всём мире, а именно, что человек должен перестать заниматься адвокатской практикой, если он ста,новится членом правительства (М. Г. никогда не был членом правительства), и/или то, что он участвовал в принятии законов, которые привнесли преимущества для его клиентов, и/или то, что ему позволили высказать его позорные взгляды по телевидению». Он также потребовал опровержения заявления и публикации опровержения в «Neue Kronen-Zeitung».
15. 9 июля 1993 г. Коммерческий суд Вены вынес предварительный судебный запрет (einstweilige Verfьgung) в отношении Заявителей, в соответствии с которым им не разрешалось повторение оспоренных высказываний. Заявители пытались обжаловать это решение, но безуспешно.
16. 9 сентября 1994 г. Коммерческий суд Вены вынес постоянный судебный запрет, в соответствии с которым Заявителям не разрешалось повторять оспоренные высказывания, а также было предписано отказаться от этих утверждений на страницах «Neue Kronen‑Zeitung». Суд посчитал, что утверждения Заявителей были оскорбительными и поэтому подпадали под действие не только пункта 2 статьи 1330 австрийского Гражданского кодекса, но также и пункта 1 статьи 1330. В этом случае бремя доказывания перекладывалось на Заявителей, которым необходимо было доказать правдивость оспариваемых утверждений. Суд указал, что все высказывания, содержащиеся в статье, были утверждениями факта, который Заявители не сумели доказать.
17. Суд счёл утверждение, содержащееся в первом абзаце газетной статьи, оскорблением, в значении пункта 1 статьи 1330 Гражданского кодекса, так как г-н Графф был обвинён в том, что игнорировал моральные и демократические принципы или пренебрегал ими, а потому действовал безнравственно. В этом высказывании подразумевалось, что г-н Графф стал членом правительства. Однако утверждение было ложным, потому что г-н Графф никогда не был членом правительства.
18. Далее, суд посчитал, что во втором абзаце газетной статьи было выражено подозрение, что г-н Графф злоупотребил своим служебным положением члена парламента. Предлагаемое доказательство, которое должно было подтвердить правдивость этого утверждения, а именно поправка к пункту 1 статьи 359 Акта о правоприменении, было недостаточным, потому что Заявители даже не утверждали в суде, что поправка работала исключительно на интересы клиента г-на Граффа. На самом деле эта поправка имела объективное основание, касалась обеих конкурирующих групп средств информации и никак не способствовала перевесу сил для какой-либо из конкурирующих сторон.
19. Что касается третьего заявления, согласно которому взгляды г-на Граффа были расценены позорными, суд счёл, что это заявление опять-таки содержит утверждение о том, что г-н Графф действовал безнравственно, потому что осуществил два несовместимых действия. Суд поэтому заключил, что Заявители напрасно прибегают к статье 10 Конвенции, так как вмешательство в права Заявителей согласно этой норме было оправдано целью защитить доброе имя г-на Граффа, которому подобные ложные утверждения могли нанести ущерб.
20. 20 октября 1994 г. Заявители подали апелляцию. Они утверждали, что Коммерческий суд недостаточно принял во внимание письменное заявление Е. С. (E.S.), служащего второго Заявителя, которое они прилагали к материалам. Согласно этому заявлению г‑н Графф запрашивал поправку к Акту о правоприменении, чтобы налагать штраф в рамках каждого требования о правоприменении, пользуясь, таким образом, одним из слабых мест Заявителей. Заявители были владельцами нескольких ежемесячных журналов. В отличие от ежедневных газет эти журналы обычно дольше задерживались на рынке. Если, например, один из журналов Заявителей нарушил бы Акт о необросовестной конкуренции (Bundesgesetz gegen den unlauteren Wettbewerb), г-н Графф как юридический представитель конкурентов немедленно получил бы предварительный судебный запрет и регистрировал почти ежедневные требования о правоприменении. Он рассчитывал на тот факт, что Заявители в конечном итоге не смогли бы оплачивать штрафы или же что они не смогли бы оплатить стоимость изъятия тиража определённого номера ежемесячного журнала. При ранее существовавшем положении вещей в законодательстве несколько требований о правоприменении были бы объединены в одном решении, и Заявители были бы должны оплатить только один штраф в размере 50 000 австрийских шиллингов (ATS). Однако в соответствии с пунктом 1 статьи 359 Акта о правоприменении в исправленной форме штрафы умножались на число требований, следовательно, резко увеличивались.
21. Далее, Заявители жаловались на то, что Коммерческий суд не придал достаточного значения письменному заявлению их адвоката, С. Р. (S. R.) и отказался заслушать свидетельские показания этого человека. Он мог бы засвидетельствовать телефонный разговор, который состоялся 12 июня 1989 г. между ним и г-ном Граффом, в котором последний жаловался на то, что его требования о правоприменении не были успешными и не принесли ожидаемых штрафов. В продолжение он сказал, что это потребует изменений в отношении денежных ограничений и системы штрафов. Заявители также утверждали, что оспариваемая статья заключает в себе критику поведения г-на Граффа как политического деятеля и поэтому защищена положением о свободе выражения мнения, гарантируемой статьёй 10 Конвенции.
22. 15 декабря 1994 г. Апелляционный суд Вены (Oberlandesgericht) отклонил апелляцию Заявителей. Он посчитал, что Коммерческий суд правильно принял необходимые доказательства и оценил факты, относящиеся к делу. Заявители даже не стали приводить в Коммерческом суде доводы о том, что г-н Графф был членом правительства или что поправка к Акту о правоприменении работала на исключительные интересы клиента г‑на Граффа. Вместо этого они просто убеждали, что г-н Графф в качестве председателя Законодательного комитета принимал участие в создании законов, которые создавали преимущества для его клиентов. Поэтому Заявители должны были доказать, что г‑н Графф был членом правительства и что он манипулировал законодательством для создания исключительного преимущества для его клиента. Однако доказательств, предоставленных Заявителями, было недостаточно, чтобы подтвердить подобные высказывания. Более того, оспариваемые высказывания были не оценочными суждениями, а (политической) критикой, основанной на утверждаемых фактах. Такая критика была бы приемлемой только в том случае, если факты, лежащие в её основе, соответствовали бы действительности. Так как Заявители не сумели доказать правдивость этих фактов, они не могли прибегать к статье 10 Конвенции.
23. 9 марта 1995 г. Верховный суд отклонил как не допустимую к рассмотрению надзорную жалобу Заявителей по вопросам права (auβerordentliche Revision). Ссылась на ранее установившееся прецедентное право, суд указал, что дискредитация посредством несоответствующих действительности заявлений, даже сделанных в ходе политической дискуссии, выходит за рамки допустимой (политической) критики и не может быть оправдана «взвешиванием интересов» или апеллированием к праву на свободу выражения мнения. Это решение было оглашено Заявителям 10 апреля 1995 г.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
24. Статья 1330 Гражданского кодекса Австрии (Allgemeines Bьrgerliches Gesetzbuch) предусматривает следующее:
«1. Каждый, кто понёс материальный ущерб или потерю прибыли из-за оскорбления, может требовать компенсации.
2. Это же относится и к тем случаям, если кто-либо распространяет утверждения факта, которые ставят под угрозу репутацию другого человека, его прибыль или доходы, и если ложность этих утверждений была известна или должна быть ему известна. В таком случае может быть также потребовано опровержение этих утверждений и публикация опровержения…»
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
25. Ссылаясь на Статью 10 Конвенции, Заявители жалуются, что судебный запрет, не позволяющий им делать определённые заявления в адрес г-на Граффа, нарушил их право на свободу выражения мнения. Соответствующая часть статьи 10 Конвенции звучит следующим образом:
«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе… для защиты репутации или прав других лиц…»
А. Имело ли место вмешательство
26.Суд обращает внимание, что стороны были согласны с тем, что судебный запрет, вынесенный австрийскими судами, представляет собой вмешательство в свободу выражения мнения Заявителей, гарантированную пунктом 1 статьи 10 Конвенции.
В. Было ли вмешательство оправданным
27. Вмешательство нарушает статью 10 Конвенции, если не является «предписанным законом», не преследует одну или большее количество законных целей, упомянутых в пункте 2 статьи 10, и не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения подобной цели или целей.
1. «Предписано законом»
28. Заявители утверждают, что судебный запрет в данном случае не был предписан законом. Определение статуса вмешательства не поддавалось прогнозам, потому что изобилующее подробностями, казуистичное и запутанное прецедентное право австрийских судов в статье 1330 Гражданского кодекса ведёт к непредсказуемым результатам. В данном случае австрийские суды расценили заявления, содержащиеся в оспариваемой статье, утверждениями факта, хотя, в соответствии с прецедентным правом Европейского суда по правам человека, они должны были квалифицировать их как оценочные суждения.
29. Правительство, со своей стороны, утверждало, что в статье 1330 Гражданского кодекса Австрии сформировано законное основание для судебных запретов. Эта норма и прецедентное право, разработанное австрийскими судами, достаточно доступны для понимания и делают применение этой нормы предсказуемым.
30. Ссылаясь на прецедентное право в плане требования ясности и предсказуемости (см. решения по делам «Маркт Интерн Ферлаг ГмбХ» и Клаус Берман против Германии (Markt Intern Verlag GmbH and Klaus Beermann v. Germany), 20 ноября 1989 г., серия А, № 165, стр. 18, § 30; Мюллер и другие против Швейцарии (Müller and Others v. Switzerland), 24 мая 1988 г., серия А, № 133, стр. 20, § 29) и на тот факт, что по данной проблеме существует заслуживающий внимания внутригосударственный закон, Суд полагает, что судебный запрет был предписан в соответствии с законом в пределах значения пункта 2 статьи 10 Конвенции. Простой факт, что прецедентное право австрийских судов или его части по таким проблемам, по мнению Заявителей, не соответствовало прецедентному праву Суда, может подвергаться критике, но не затрагивает проблему «предсказуемости». Соответственно, Суд соглашается, что вмешательство было «предписано законом».
2. Законная цель
31. Заявители утверждают, что данном случае вмешательство не преследовало законную цель, как того требует пункт 2 статьи 10. Поскольку необходимо принять во внимание, что г-н Графф является политическим деятелем, в отношении которого пределы допустимой критики являются более широкими при обсуждении его деятельности в общественной должности, вместе с тем фактом, что настоящая статья не касалась частной жизни г‑на Граффа, судебный запрет не преследовал интересы защиты репутации или прав других лиц в пределах значения пункта 2 статьи 10.
32. С точки зрения Правительства, законная цель существовала, а именно защита репутации и прав других лиц.
33. Суд соглашается с Правительством и находит, что данная мера преследовала законную цель, а именно цель защиты репутации и прав других лиц, то есть г-на Граффа. С точки зрения Суда, доводы Заявителей касаются больше вопроса о том, было ли вмешательство в дело «необходимым в демократическом обществе», – вопроса, который Суд исследует ниже. Обжалуемое вмешательство, таким образом, имело цель, которая была законной согласно пункту 2 статьи 10.
3. «Необходимость в демократическом обществе»
а) доводы, предоставленные вниманию Суда
i) Заявитель
34. Заявители утверждают, что судебный запрет не был необходим в демократическом обществе. Оспариваемая статья предназначалась не для того, чтобы подробно проинформировать общественность об определённых должностях, занимаемых г‑ном Граффом, а для того, чтобы объяснить, что, по мнению автора, определённые политические функции несовместимы с профессиональной деятельностью вне политики. Несмотря на то, что г-н Графф как председатель Законодательного комитета парламента юридически не осуществлял никаких общественных полномочий, он имел решающее политическое влияние на законотворчество. Так как партия, членом которой является г‑н Графф, была представлена в Правительстве, его положение можно сопоставить с положением бывшего министра иностранных дел Франции. Критика взглядов г‑на Граффа, даже будучи резкой и полемичной, не являлась беспричинной и неуместной. Скорее, она представляла собой объективно понятную оценку взглядов г-на Граффа, и использование таких выражений, как «безнравственный» или «дискредитирующий» в том контексте было поэтому соответствующим.
ii) Правительство
35. Правительство возражало, что вмешательство было адекватно законной цели и что причины, названные национальными судами, были достаточны и уместны. С его точки зрения, высказывания, содержащиеся в оспариваемой статье, а именно, что г‑н Графф занимал правительственную должность, что поправка к закону была внесена исключительно в интересах одного из клиентов г-на Граффа и что он имел беспринципные взгляды, представляют собой утверждения факта, которые не соответствовали действительности, имели дискредитирующий характер и были излишне резки. Эти утверждения вышли далеко за пределы допустимой критики даже с учётом того, что истец, как политический деятель, должен был выказать более высокую степень терпимости к критике. На слушаниях, в итоге которых был вынесен судебный запрет, Заявителям предоставили возможность доказать правдивость их утверждений, но им не удалось убедить национальные суды в том, что обстоятельства, на которых они основывались, были по существу верными, хотя и не имелось никаких причин сомневаться в честных намерениях Заявителей в этом отношении. Кроме того, судебный запрет был адекватной мерой, принимая во внимание тот факт, что он был основан на решении гражданского суда, а не на приговоре суда уголовного, и что он не был сформулирован в широких понятиях, но ограничен до специальных пунктов, которые были чётко определены в судебном решении.
iii) г-н Майкл Графф
36. В его комментариях, представленных в соответствии с пунктом 2 статьи 36 Конвенции и пункта 3 Правила 61 Суда, г-н Графф заявил, что, хотя в пункте 2 статьи 10 упоминается защита прав других лиц как одна из законных целей, этому моменту не было уделено достаточного внимания в прецедентном праве Суда.
Вне всякого сомнения, публичное выражение оценочных мнений должно быть допустимо в очень большой степени, и политический деятель должен допускать критику в свой адрес в большей степени, чем рядовые члены общества. Однако в то же время он не должен быть оставлен без защиты, будучи несправедливо обвинённым путём утверждения фактов, не соответствующих действительности. То же относится и к оценочному суждению, если оно основано на неверных фактах. Таким образом, Верховный суд Австрии решил, что «права на свободу выражения мнения на основе неверных или недоказанных утверждений факта не существует».
Упрёки против него были основаны на ложных утверждениях факта. Утверждение о том, что поправка к Акту о расширении ограничений в отношении денежных штрафов создавала большие преимущества для его тогдашнего клиента, не соответствовало действительности. Было очевидно, что любое изменение в юридических нормах, касающееся осуществления судебных запретов, затрагивало всех конкурентов на рынке, включая его клиента, по той причине, что это значительно увеличило штрафы за нарушения судебных запретов согласно Акту о недобросовестной конкуренции. Требование о том, чтобы практикующий адвокат оставил свою деятельность, если он становится членом правительства, было правильным, но он никогда не был членом правительства. Поэтому в статье, конечно же, вводила в заблуждение ссылка на г‑на Думаса, который оставил свою юридическую практику, когда стал министром.
Г-н Графф заключил, что вмешательство в свободу выражения мнения Заявителей было оправданным.
b) оценка Суда
i) соответствующие принципы
37. Согласно прецедентному праву Суда, свобода выражения мнения составляет одну из необходимых основ демократического общества и одно из основных условий его прогресса и самореализации каждого человека. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 это применимо не только к «информации» или «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят. Статья 10 защищает не только содержание идей и изложенной информации, но также и форму, в которой они переданы. Эта свобода подчинена исключениям, оговорённым в пункте 2 статьи 10, которые, однако, должны быть чётко изложены (см. решения по делам Леидо и Изорни против Франции (Lehideux and Isorni v. France), 23 сентября 1998 г., Отчёты о судебных решениях 1998-VII, стр. 2886, § 52; и Нилсен и Джонсен против Норвегии (Nilsen and Johnsen v. Norway), (БП), № 23118/93, § 43, ЕСПЧ 1999-VIII).
38. Тест на «необходимость в демократическом обществе » требует, чтобы Суд определил, действительно ли «вмешательство» было вызвано «острой общественной потребностью», соответствовало ли оно преследуемой законной цели и были ли причины, указанные органами федеральной власти, чтобы оправдать его, уместными и достаточными. В оценке, существует ли такая «потребность» и какие меры должны быть приняты, чтобы её удовлетворить, органам федеральной власти оставлена определённая сфера усмотрения. Однако их право на решение не является безграничным и контролируется Европейским судом, чья задача – вынести заключительное решение о том, совместимо ли данное ограничение со свободой выражения мнения, как это гарантируется статьёй 10. Задача Суда при осуществлении его контролирующей функции состоит не в том, чтобы занять место органов федеральной власти, а, скорее, в том, чтобы рассмотреть в свете статьи 10 и всего дела в целом решение, которое они приняли в соответствии с их правом на усмотрение. Так, Суд должен убедиться, что национальные власти применили нормы, соответствующие принципам, изложенным в статье 10, и, кроме того, что их решения основывались на приемлемой оценке соответствующих фактов (см. дело Джерусалем против Австрии (Jerusalem v. Austria), № 26958/95, § 33, 27 февраля 2001 г. с дальнейшими ссылками).
39. Далее, Суд напоминает о существовании, в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, небольшой сферы для ограничений на политические выступления или дискуссию по вопросам общественной значимости (см. дело Сюрек против Турции (№ 1) (Sürek v. Turkey (No. 1)), (БП), № 26682/95, § 61, ЕСПЧ 1999-IV). Более того, пределы допустимой критики более широки в отношении политического деятеля в его общественной роли, чем в отношении частного лица, так как вышеупомянутый неизбежно и сознательно представляет себя на всеобщее обозрение и воздействие со стороны как журналистов, так и широкой публики в целом, и он должен выказывать большую степень терпимости. Политический деятель, конечно же, имеет право на защиту своей репутации, даже когда он действует не как частное лицо, но требования этой защиты должны быть сопоставлены с интересами открытого обсуждения политических проблем (см. решения по делам Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria), 8 июня 1986 г., серия А, № 103, стр. 26, § 42; Обершлик против Австрии (Oberschlick v. Austria), 23 мая 1991 г., серия А, № 204, стр. 26, § 59).
40. Пресса играет существенную роль в демократическом обществе. Хотя пресса и не должна преступать установленных границ, особенно в отношении репутации и прав других людей, однако её долг передавать – способом, согласующимся с её обязательствами и обязанностями, – информацию и идеи по проблемам общественной значимости (см. решение по делу Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёты 1997-I, стр. 233-234, § 37). Помимо того, что передавать такую информации и идеи – задача прессы, общество также имеет право получать их. Если бы все было иначе, пресса была бы неспособна играть её жизненно важную роль общественного стража (см. решение по делам Торгер Торгерсон против Исландии (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland), 25 июня 1992 г., серия А, № 239, стр. 28, § 63; Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), (БП), № 21980/93, § 62, ЕСПЧ 1999-III).
41. Статья 10 защищает не только содержание идей и изложенной информации, но также и форму, в которой они переданы (см. решение по делу Обершлик против Австрии (Oberschlick v. Austria), 23 мая 1991 г., серия А, № 204, стр. 25, § 57). Журналистская свобода также охватывает возможное обращение к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. решение по делу Прагер и Обершлик против Австрии (Prager and Oberschlick v. Austria), 26 апреля 1995 г., серия А, № 313, стр. 19, § 38).
42. В своей практике Суд разграничил оценочное суждение и утверждение факта. В то время как существование фактов может быть доказано, соответствие действительности оценочных суждений доказано быть не может. Требование доказать соответствие оценочного суждения действительности невыполнимо и нарушает свободу выражения мнения как таковую, а она является основной частью права, защищённого статьёй 10 (см. решения по делам Лингенс против Австрии, цитируемое выше, стр. 28, § 46; Обершлик против Австрии (Oberschlick v. Austria), 23 мая 1991г., серия A, № 204, стр. 27, § 63).
43. Однако даже если утверждение квалифицировано как оценочное суждение, адекватность вмешательства может зависеть от того, существует ли достаточное фактическое основание для оспариваемого утверждения, поскольку даже субъективная оценка, не имеющая под собой никакой фактической основы, может быть чрезмерной (см. дело Джерусалем против Австрии, цитируемое выше, § 43 с дальнейшими ссылками).
ii) применение вышеупомянутых принципов к данному делу
44. В данном случае Суду необходимо разобрать жалобу Заявителей относительно того, что судебный запрет, вынесенный австрийскими судами, которые обязали их отказаться от определённых заявлений в адрес г-на Граффа и воздержаться от повторения их в будущем, представлял собой вмешательство в свободу выражения их мнения, тем самым нарушая статью 10 Конвенции.
45. Судебный запрет в отношении Заявителей касается следующих трёх моментов в оспариваемой статье: i) что г-н Графф «не намеревается придерживаться нравственных принципов, существующих в демократических государствах во всем мире, а именно, что любой человек должен перестать заниматься адвокатской практикой, если он становится членом правительства (М. Г. никогда не был членом правительства); ii) и/или что он принял участие в принятии законов, которые привнесли преимущества для его клиентов, iii) и/или что ему позволили высказать его постыдные взгляды по телевидению». Суд рассмотрит эти моменты, каждый в свою очередь.
46. Что касается первого момента, Суд считает, что высказывание Заявителей, дословно приведённое ниже, не представляло собой открытого утверждения о том, что г‑н Графф был членом австрийского правительства. Более того, такое утверждение также не может быть убедительно выведено из контекста. Оспариваемое утверждение было извлечено из одного абзаца, за которым сразу же следует второй абзац, в первом предложении которого недвусмысленно указана точная должность г-на Граффа.
47. Первый абзац иллюстрирует общий моральный принцип конкретным примером, а именно примером французского адвоката, затем министра, Роланда Думаса, который, по мнению автора, повёл себя образцово, когда «принял как должное тот факт, что он должен был перестать заниматься адвокатской практикой, когда стал членом [французского] правительства». В следующих предложениях утверждается, что:
«Такого порядка действий придерживается любая демократическая страна мира. Только г‑н Графф – явно толстокожий – не намеревается подчиняться этим нравственным принципам».
48. В отношении общественной должности г-на Граффа в следующем абзаце подробно и точно описывается фактическая предпосылка для завершающего замечания в его адрес, – в последнем предложении первого абзаца. Это звучит так:
«Получилось так, что в то время, когда г-н Графф был председателем Законодательного комитета, в законодательстве была сделана поправка, которая привнесла большие преимущества для издателей газет, интересы которых г-н Графф представлял как адвокат. Чтобы гарантировать отсутствие в подобных случаях каких‑либо подозрений, даже тех, которые не имеют никакого объективного подтверждения, существует мудрое правило о «несовместимости»: адвокату не позволено участвовать в принятии законов, которые создают преимущества для их клиентов».
49. В этих обстоятельствах Суд не может утвердить заключение австрийских судов о том, что вмешательство в права Заявителей было оправданным, потому что Заявители опубликовали неверное утверждение факта.
50. Что касается второго момента, а именно утверждения о том, что г-н Графф, как председатель Законодательного комитета, участвовал в принятии поправки, которая привнесла большие преимущества для одного из его клиентов, Суд обращает внимание на то, что критерий, применённый Коммерческим судом в ходе национальных разбирательств, в соответствии с которым Заявители должны были доказать, что поправка к Акту о правоприменении отвечала исключительно интересам клиентов г-на Граффа, наложил чрезмерное бремя на Заявителя. В оспариваемых утверждениях имелось в виду не то, что поправка отвечала исключительно интересам клиентов г-на Граффа, а только то, что она привносила значительные преимущества для них. В этих обстоятельствах Суд находит, что для оценочного суждения (второй момент) в статье имелось достаточное фактическое основание. По мнению Суда, это оценочное суждение представляет собой честный комментарий по поводу широкой проблемы общественной значимости. То же относится и к третьему моменту.
51. В любом случае Суд не находит, что ограничение, наложенное в данном случае на свободу выражения мнения, было необходимо в демократическом обществе: г‑н Графф был значимым политическим деятелем, и тот факт, что политический деятель находится в ситуации, где его политическая деятельность и деятельность в бизнесе накладываются друг на друга, может спровоцировать общественную дискуссию, – даже в том случае, если, строго говоря, согласно национальным законам не возникает никакой проблемы несовместимости должности.
52. Действительно, на слабом фактическом основании Заявители опубликовали статью, в которой содержалась резкая критика с использованием крепких выражений и полемичного языка. Однако следует помнить, что статья 10 защищает также информацию или идеи, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят (см. решение по делу Хендисайд против Соединённого Королевства (Handyside v. the United Kingdom), 7 декабря 1976 г., серия А, № 24, стр. 23, § 49). В итоге Суд находит, что австрийские суды превысили своё право на усмотрение, предоставленное государствам-членам Конвенции, и в этом отношении мера, принятая по данному делу, была неадекватной преследуемой цели.
53. Поэтому Суд заключает, что имелось нарушение статьи 10 Конвенции.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
54. В статье 41 Конвенции говорится:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
А. Ущерб
55. Заявители требовали 103 750,11 австрийских шиллингов (7 539,81 евро) в соответствии с суммой компенсации, предоставленной г-ну Граффу австрийскими судами.
56. Правительство не комментировало это требование.
57. Ввиду прямой связи между этим пунктом и нарушением статьи 10, установленным Судом, Заявители имеют право на компенсацию в полном размере 7 539,81 евро, поэтому Суд предоставляет эту сумму.
В. Затраты и издержки
58. Заявители требовали 205 094,84 австрийских шиллингов (14 904,82 евро) в качестве компенсации своих затрат и издержек в Австрии. Эти пункты должны быть приняты во внимание, поскольку затраты и издержки были понесены, чтобы предотвратить или скорректировать нарушение, установленное Судом. Размер суммы, по поводу которой Правительство не высказало никаких комментариев, кажется Суду разумным и поэтому предоставляется в полном объёме.
59. В качестве компенсации затрат и издержек, понесённых в ведомствах Конвенции, Заявители потребовали 109 808,40 австрийских шиллингов (7 980,09 евро).
60. Правительство не комментировало это требование.
Принимая во внимание тот факт, что в Суде не проводились слушания по данному делу, Суд считает это требование чрезмерным. На основе доказательств, имеющихся в его распоряжении, заявлений участников в ходе процесса и его собственного прецедентного права, Суд считает адекватной компенсацией сумму в размере 5 800 евро по этому пункту.
С. Пеня на сумму компенсации издержек в национальных судах и институтах Конвенции
61. Заявители запросили, чтобы к их требованию относительно суммы компенсации, предоставленной противостоящей стороне в ходе национальных разбирательств, была добавлена пеня по курсу 4 % в год с даты, когда Апелляционный суд Вены вынес своё решение, то есть с 15 декабря 1994 г.
62. Суд считает, что определённые денежные потери действительно должны иметь место в течение того времени, которое прошло с момента, когда вышеупомянутые издержки были понесены, до момента, когда Судом была предоставлена компенсация (см., например, решения по делам Дарби против Швеции (Darby v. Sweden), 23 октября 1990 г., серия А, № 187, стр. 14, § 38; «Обсервер» и «Гардиан» против Соединённого Королевства (Observer and Guardian v. the United Kingdom), 26 ноября 1991 г., серия А, № 216, стр. 38, § 80(d); Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), (БП), № 21980/93, § 83, ЕСПЧ 1999-III). Вынося решение на основании равноправия и принимая во внимание установленную законом норму пени в Австрии, Суд предоставляет Заявителям 1 850 евро относительно их требования по этому пункту.
D. Пеня
63. Согласно информации, которой располагает Суд, установленная законом норма пени, применяемой в Австрии во время вынесения настоящего решения – 4 % в год.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
2. Постановляет:
а) что государство-ответчик должно выплатить Заявителям в трёхмесячный срок с момента, когда решение становится окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции, следующие денежные суммы:
i) 7539,81 евро (семь тысяч пятьсот тридцать девять евро и восемьдесят один цент) в качестве компенсации денежного ущерба;
ii) 20704,82 евро (двадцать тысяч семьсот четыре евро и восемьдесят два цента) в качестве компенсации затрат и издержек;
iii) 1 850 евро (одна тысяча восемьсот пятьдесят евро) в качестве пени;
b) что пеня по ежегодной норме 4 % должна быть выплачена по истечении вышеупомянутых трёх месяцев до урегулирования.
3. Отклоняет остальные требования Заявителей о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и объявлено в письменной форме 26 февраля 2002 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Ж.-П. Коста, председатель С. Долле, секретарь