ОБЕРШЛИК против АВСТРИИ
(№ 2) (Oberschlick v. Austria)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ОБЕРШЛИК против АВСТРИИ (№2)

(Oberschlick v. Austria)

(жалоба № 47/1996/666/852)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

25 июня 1997 года

 

Европейский суд по правам человека в соответствии со статьёй 43 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Конвенция) и соответствующих положений Регламента Суда B, заседая Палатой, в состав которой вошли:

Р. Риссдал, председатель,
Тор Вильялмссон,
Ф. Матшер,
К.  Руссо,
А. Шпильман,
Р. Пекканен,
Х. М. Моренилья,
М. А. Лопеш Роша,
П. Курис,
а также Г. Петцольд, секретарь, и П. Дж. Махони, заместитель секретаря, проведя закрытые совещания 21 марта и 25 июня 1997 г., вынес в последнюю указанную дату следующее постановление.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было передано в Суд гражданином Австрии, г-ном Герхардом Обершликом (Заявитель), 18 марта 1996 г. в течение трёхмесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 32 и статьёй 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой (№ 20834/92) против Республики Австрия, поданной в Европейскую комиссию по правам человека (Комиссия) 15 сентября 1992 г. г-ном Обершликом.

Жалоба г-на Обершлика основана на статье 48 Конвенции с изменениями, изложенными в Протоколе № 9 (P9), ратифицированном Австрией. Целью подачи жалобы является установление, по изложенным в деле фактам, возможного нарушения государством‑ответчиком своих обязательств в соответствии со статьёй 10 Конвенции.

2. 28 июня 1996 г. отборочная комиссия Суда решила не откладывать рассмотрение дела и передала его на рассмотрение Суда (пункт 2 статьи 48 Конвенции).

3. В ответ на запрос, сделанный в соответствии с пунктом 3 Правила 35 Регламента Суда В, Заявитель выразил желание принять участие в судебном разбирательстве. 29 августа 1996 г. председатель Суда предоставил ему возможность с помощью адвоката представлять своё дело в рамках письменной процедуры, подразумевая, что впоследствии этот адвокат должен будет представлять интересы Заявителя на устных слушаниях (пункт1 Правила 31). В тот же день председатель Суда выдал им разрешение пользоваться немецким языком (пункт 3 Правила 28).

4. В состав формируемой Палаты вошли: ex officio г-н Ф. Матшер, судья, избранный от Австрии (статья 43 Конвенции), и г-н Р. Риссдал, председатель Суда (пункт 4(b) Правила 21). 7 августа 1996 г. в присутствии секретаря председатель Суда определил по жребию имена семи остальных судей, а именно Тора Вильялмссона, Р. Макдональда, К. Руссо, А. Шпильмана, Х. М. Моренилья, М. А. Лопеша Роша и Л. Вильдхабера (статья 43 Конвенции и пункт 5 Правила 21 Регламента Суда). Впоследствии, г-н Р. Пекканен и г‑н П. Курис, замещающие судьи, заняли места г-на Вильдхабера и г-на Макдональда, которые не смогли принять участие в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 1 Правила 22 и пункт 1 Правила 24).

5. Как председатель Палаты, г-н Риссдал (пункт 6 Правила 21), действуя через секретаря Суда, обсудил организационные вопросы судебного разбирательства с уполномоченным правительства Австрии (Правительство), адвокатом Заявителя и представителем Комиссии (пункт 1 Правила 39 и Правило 40). В соответствии с установленной последовательностью 13 января 1997 г. секретарь Суда получил меморандум Заявителя, а 7 февраля 1997 г. – меморандум Правительства. По запросу секретаря Суда, действовавшего по указанию председателя Суда, 11 марта 1997 г. Комиссия представила своё заключение по данному делу.

6. В соответствии с решением председателя Европейского суда публичное слушание состоялось во Дворце прав человека в Страсбурге 20 марта 1997 г. За некоторое время до этого Суд провёл подготовительное заседание по делу.

В Суде присутствовали:

a) от правительства Австрии:

г-н В. Окресек, глава отдела международных отношений конституционного департамента Федеральной канцелярии, уполномоченный;
г-н С. Беннер, департамент по уголовным делам и амнистиям, Федеральное министерство юстиции, советник;

b) от Комиссии:

г-н Л. Лукаидес, представитель;

c) от Заявителя:

г-н Х. Треттер, адвокат,
г-н Г. Обершлик, Заявитель.

Суд заслушал обращения г-на Лукаидеса, г-на Треттера, г-на Окресека, г-на Беннера и г‑на Обершлика.

 

ФАКТЫ

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

7. Г-н Обершлик, журналист, проживающий в Вене, на момент рассмотрения дела занимал должность редактора периодического издания «Форум».

8. 7 октября 1990 г., по случаю «праздника мира» (Friedensfeier) у подножия горы Ульриксберг, г-н Хайдер, лидер Австрийской партии свободы (Freiheitliche Partei Österreichs – АСП) и губернатор Каринтии, произнёс хвалебную речь о роли «поколения солдат», воевавших во время Второй мировой войны. В этой войне, сказал он, все солдаты, включая тех, кто воевал в германской армии, сражались за мир и свободу. Люди не должны проводить различия между «хорошими» и «плохими» солдатами того поколения, а, скорее, выразить им всем благодарность за то, что они заложили основу и построили сегодняшнее процветающее демократическое общество. Затем г-н Хайдер выступил с критикой в адрес одного австрийского писателя, который, по его мнению, оскорбил всех погибших во Второй мировой войне солдат, и продолжил:

«Дамы и господа, свобода мнения воспринимается как должное в демократии, но она достигает своего предела, когда люди предъявляют права на эту духовную свободу, не осознавая, что у них никогда бы её не было, если бы другие не рисковали жизнью, чтобы эти люди жили сейчас во время демократии и свободы».

9. Эта речь целиком была напечатана в «Форуме» вместе с комментариями Заявителя и вышеупомянутого австрийского писателя. Комментарий г-на Обершлика, озаглавленный «P.S.: “Идиот” вместо “нацист”», содержал следующее:

«Во-первых, я считаю, что Йорг Хайдер – не нацист, и, во-вторых, что он к тому же  идиот. Я могу объяснить это следующим образом:

[Л.]… полностью убедил меня, что то, что Йорга Хайдера называют нацистом, ему даже выгодно. Поэтому приношу своим друзьям извинения, что воздерживаюсь от использования данного определения именно по этой причине.

<…>

Поскольку [Хайдер] отвергает тех из нас, кому, на его взгляд, не выпало истинное счастье [legitimierende Glück] рисковать жизнью в военной форме во славу [Ehrenkleid] Третьего рейха ради гитлеровской свободы вести поработительные войны [Raubkrieg] и навязывать окончательное решение, [а так как он отвергает нас], то вправе «претендовать на сугубо “духовную” свободу, не говоря уже о “политической свободе”», в то время как ему лично также не выпало истинного счастья служить в военной форме во славу СС или немецкой армии [Wehrmacht], таким образом, исключив себя наряду с огромным большинством австрийцев из тех, кто пользуется данной свободой, он, по моему мнению, – идиот».

10. 26 апреля 1991 г. по иску г-на Хайдера, поданного в Региональный уголовный суд Вены (Landesgericht für Strafsachen – Региональный суд), в отношении Заявителя было возбуждено дело о клевете (üble Nachrede) и оскорблении (Beleidigung). Хайдер также требовал выдачи ордера на немедленную конфискацию соответствующего номера периодического издания и опубликования в «Форуме» сообщения о начале судебного разбирательства.

11. 30 апреля 1991 г. суд удовлетворил прошение о публикации сообщения, но 21 мая 1991 г. г-н Обершлик подал апелляцию на это решение.

12. 23 мая 1991 г. суд признал Заявителя виновным в преступлении, предусмотренном статьёй 115 Уголовного кодекса (см. пункт 19 ниже), а именно в нанесении оскорбления г‑ну Хайдеру, и назначил наказание в виде штрафа, исчисляемого из расчёта 200 австрийских шиллингов (АШ) в день за двадцать дней, или, в случае отсутствия средств на уплату штрафа, – к тюремному заключению сроком в десять дней. По мнению суда, слово «идиот» (Trottel) носило оскорбительный характер (Schimpfwort) и могло быть использовано только с дискредитирующим смыслом (Herabsetzung). Следовательно, данное слово не должно использоваться при высказывании объективной критики (sachliche Kritik). В письменном варианте решения суд также распорядился конфисковать соответствующий номер «Форума».

13. 30 апреля 1991 г. Заявитель подал апелляционную жалобу (Berufung) на данный приговор. По его мнению, суд счёл рассматриваемое выражение оскорбительным для г‑на Хайдера, потому что вырвал его из контекста, в котором оно было употреблено. Если бы суд принял во внимание всю статью целиком и содержащуюся в ней аргументацию, у суда бы сложилось мнение, что использование оспариваемого термина служило концовкой в выводе, по которому г-н Хайдер в своей речи исключил себя из тех, кто имеет право пользоваться свободой выражения мнения.

Г-н Обершлик также обжаловал тот факт, что при оглашении приговора решение о конфискации соответствующего номера «Форума» не упоминалось.

14. 16 сентября 1991 г. Заявитель просил о внесении изменений и дополнений в протокол судебного заседания.

15. 18 октября 1991 г. Региональный суд частично внёс изменения в протокол судебного заседания и отклонил остальные исправления, указанные Заявителем, как не относящиеся к делу. 10 декабря он подал апелляцию (Beschwerde) на это решение.

16. Тем временем 5 декабря 1991 г. Региональный суд изменил приговор и исключил из него конфискацию тиража «Форума».

17. 18 марта 1992 г. Апелляционный суд Вены (Oberlandesgericht) отклонил апелляцию Заявителя относительно опубликования даты начала судебного разбирательства, инициированного г-ном Хайдером (см. пункт 11 выше). В тот же день Апелляционный суд объявил необоснованной жалобу на решение о внесении изменений в протокол судебного заседания (см. пункт 15 выше).

18. 25 марта 1992 г. Апелляционный суд поддержал решение Регионального суда, но уменьшил размер штрафа в день до 50 АШ (см. пункт 12 выше).

Суд отметил, что рассматриваемое слово было использовано в заголовке статьи. Только те, кто прочёл не только написанные Заявителем строки, но также и речь г-на Хайдера, и сопровождающие её комментарии в «Форуме», могли понять, что г-н Обершлик назвал выступающего «идиотом» потому, что в своей речи, по мнению Заявителя, тот исключил себя наряду с большинством австрийцев из тех, кто мог пользоваться свободой мнения. Те же, кто не прочёл этого, будут связывать термин «идиот» (Trottel) не с выводом, напрашивающимся из речи г-на Хайдера, а с его персоной. Таким образом, данное слово послужило оскорблением, преступившим границы допустимой объективной критики (die Grenze sachlich zuälssiger Kritik), и г-н Обершлик должен был понимать это. По большому счёту, он мог бы охарактеризовать высказывания г-на Хайдера как глупые (vertrottelt).

Общеизвестно, что политики, придерживающиеся взглядов, вызывающих критику, должны быть готовы к особенно жёстким нападкам в свой адрес, носящим иногда личный характер. Однако право на свободу мнения не должно приводить в политических спорах к различного рода оскорблениям вместо высказывания доводов по существу. То, что какой‑то политик прибегнул к оскорблениям, не оправдывает аналогичные действия со стороны его недоброжелателей, если их на это лично не спровоцировали. Использование статьи 10 Конвенции как основы для получения права оскорблять кого-либо может привести к общему снижению качества (generelle Verrohung) политических дебатов.

 

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

 

19. Соответствующие статьи Уголовного кодекса Австрии гласят следующее:

Статья 111

«1. Любое лицо, дающее другому уничижительную характеристику или оценку, или обвиняющее его в поведении, противоречащем чести или нравственности так, что это становится очевидно третьему лицу и порочит его или иным образом умаляет в глазах общественности, наказывается лишением свободы сроком не более шести месяцев или штрафом…

2. Каждый, совершивший данное преступление путём опубликования или посредством теле- или радиовещания, или иным способом так, что порочащие сведения стали доступны широкому кругу общественности, наказывается лишением свободы сроком не более одного года или штрафом…

3. Лицо, высказавшее данное утверждение, освобождается от ответственности в случае, если доказано соответствие действительности сказанного им. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 настоящей статьи, также освобождается от ответственности, если установлено, что оно имело веские причины полагать, что данное утверждение соответствует действительности.

Статья 115

1. Каждый, кто публично или в присутствии других лиц оскорбляет, высмеивает, жестоко обращается и угрожает третьему лицу жестоким обращением, наказывается лишением свободы сроком не более трёх месяцев или штрафом… в случае, если его не привлекают к более суровой ответственности в рамках другой статьи.

2. Каждый, кто в порыве негодования по поводу поведения другого лица позволил спровоцировать себя на оскорбление, жестокое обращение или угрозу жестокого обращения в адрес того лица, когда это может быть оправдано сложившимися обстоятельствами, имеет право на защиту в случае, если его негодование понятно обычному человеку. При этом должно быть уделено внимание, в частности, промежутку времени с момента события, спровоцировавшего подобные действия».

 

РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

20. В своей жалобе в Комиссию (№ 20834/92) от 15 сентября 1992 г. г-н Обершлик утверждал, что выдвинутое в его адрес обвинение противоречит статье 10 Конвенции, а процедура рассмотрения дела австрийскими судами была проведена в нарушение статьи 6.

21. 6 апреля 1995 г. Комиссия (Первая палата) объявила жалобу приемлемой в части жалобы о нарушении статьи 10, сочтя остальную часть заявления неприемлемой. В своём отчёте от 29 ноября 1995 г. (статья 31) четырнадцатью голосами против одного Комиссия пришла к выводу о нарушении данной статьи (статья 10). Полный вариант заключения Комиссии приведён в приложении к данному решению.

 

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ МАТЕРИАЛОВ В СУД

 

22. В своём меморандуме Правительство просило Суд «установить, что в настоящем деле не было нарушения прав г-на Обершлика, предусмотренных статьёй 10 Конвенции».

23. Заявитель в своём меморандуме просил Суд «установить, что привлечение его к уголовной ответственности явилось нарушением со стороны Австрии статьи 10 Конвенции».

 

ПРАВО

 

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

 

24. Г-н Обершлик утверждал, что решения судов, в соответствии с которыми он был признан виновным в нанесении оскорбления, нарушали его право на свободу выражения мнения, гарантируемое статьёй 10 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2.Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

25. Обвинение в его адрес, выдвинутое 23 мая 1991 г. Региональным судом Вены (см. пункт 12 выше) и поддержанное Апелляционным судом 25 марта 1992 г. (см. пункт 18 выше), несомненно, представляло собой «вмешательство» в осуществление свободы выражения мнения.

Выступившие в суде лица также признали, что данное вмешательство было «предусмотрено законом» – статьёй 115 Уголовного кодекса (см. пункт 19 выше), и его целью была защита «репутации других лиц» согласно пункту 2 статьи 10.

Вопросом устного спора был вопрос об установлении «необходимости» данного вмешательства «в демократическом обществе» для достижения этого результата.

26. Из представленных Заявителем документов видно, что использование слова «идиот» (Trottel) не случайно. Это было единственное слово, которое могло привлечь как внимание общественности к тому, насколько возмутительны доводы, использованные г‑ном Хайдером в своём выступлении, так и послужить выводом высказанной в его адрес критики, напечатанной в рассматриваемой статье. Слова и общий тон статьи были выбраны с целью показать г-ну Хайдеру и читателям, как нелогичны, необоснованны и опасны его слова, произнесённые у подножия Ульриксберга, где он лично лишил себя и большинство граждан права на свободу мнения. Поэтому в интересах общественности было предупредить максимальное количество людей об идеях человека, занимающего на тот момент пост губернатора Каринтии и возможного кандидата на пост Федерального канцлера. В заключение, слово «идиот» (Trottel) было направлено не лично в адрес спикера, а по отношению к его словам, что было очевидно любому обычному читателю.

27. Комиссия выразила согласие, что рассматриваемое слово могло считаться оскорбительным, но придерживалась мнения, что, учитывая обстоятельства дела и особенно изложенные г-ном Хайдером взгляды, признание Заявителя виновным представляло собой непропорциональное вмешательство в осуществление им свободы выражения мнения.

28. Правительство указало на то, что обвинение касалось не критики, высказанной г-ном Обершликом в адрес г-на Хайдера, а лишь использования слова «идиот» (Trottel). Будучи далёким от того, чтобы быть расценённым как выражение мнения, оно было не чем иным, как оскорблением с целью публично опорочить и очернить человека. Это недопустимо в демократическом обществе, даже если этот человек, отстаивая какие-либо крайние убеждения, спровоцировал подобные действия. Для сохранения минимально допустимого уровня в политических спорах следует помнить о некоторых основных его правилах. Оскорбления, порочащие и грубые выражения не могут пользоваться всеобщей безграничной защитой в соответствии с Конвенцией, поскольку не вносят положительного вклада в политическое развитие общества. Они, скорее, отравляют обстановку, вызывая желание отомстить. Соблюдая собственные интересы, демократическое общество не может терпеть подобную эскалацию.

29. Суд вновь повторяет, что согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции свобода выражения мнения распространяется не только на «информацию» или «идеи», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и на те, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство.

Эти принципы приобретают особую значимость в отношении прессы. Если она и не должна переходить известные границы, в частности, в целях «защиты репутации и прав других лиц», на ней, тем не менее, лежит обязанность сообщать информацию и идеи по политическим вопросам, также как и по другим вопросам, имеющим общественное значение.

Что касается границ приемлемой критики, то они шире по отношению к политическому деятелю, действующему в качестве публичной фигуры, чем просто по отношению к частному лицу. Политический деятель неизбежно и сознательно выставляет свои действия и поведение под пристальный контроль как журналистов, так и общества, и поэтому должен проявлять большую степень терпимости, главным образом когда он сам делает публичные заявления, которые могут подвергнуться критике. Политический деятель, безусловно, имеет право защищать свою репутацию даже вне рамок частной жизни, но требованиям такой защиты должны быть противопоставлены интересы свободного обсуждения политических вопросов с учётом ограничений свободы слова, которые должны иметь узкую интерпретацию (см., в частности, дело Обершлик против Австрии (№ 1) ((Oberschlick v. Austria (№ 1)), 23 мая 1991 г., серия A, № 204, стр. 25-26, §§ 57-59) и дело Верайнигунг демократишер Зольдатен Эстеррайхс и Губи против Австрии ((Vereinigung demokratischer Soldaten Österreichs and Gubi v. Austria), 19 декабря 1994 г., серия A, № 302, стр. 17, § 37).

30. Суд отмечает, что г-н Обершлик был признан виновным в нанесении оскорбления г‑ну Хайдеру за использование слова «идиот» (Trottel) и употребление этого слова в заголовке и в тексте статьи, напечатанной в журнале «Форум». Региональный суд счёл слово само по себе оскорбительным, поэтому лишь одного его использования было достаточно, чтобы оправдать привлечение к уголовной ответственности (см. пункт 12 выше). Апелляционный суд Вены выразил мнение, что для нанесения оскорбления достаточно было того, что это слово появилось в заголовке статьи. Поскольку читатели, не читавшие ни статьи, ни выступления г-на Хайдера и комментариев к ней, станут ассоциировать это слово не с выступлением г-на Хайдера, а с его персоной (см. пункт 18 выше).

31. Суд не может принять эту точку зрения. В этой связи он обращает внимание на то, что судебные решения, представленные Суду, должны рассматриваться в свете всего дела в целом, включая статью Заявителя и обстоятельства, при которых данная статья была написана (см. приведённое выше дело Обершлика (№1), стр. 26, § 60).

Самым важным здесь необходимо считать выступление г-на Хайдера, о котором сообщал в своей статье г-н Обершлик. Заявив, во-первых, что все солдаты, воевавшие во Второй мировой войне, независимо от занимаемой ими стороны, сражались за мир и свободу и внесли вклад в основание и построение сегодняшнего демократического общества, а во‑вторых, что пользоваться свободой слова могут лишь те, кто рисковал своей жизнью в той войне, г-н Хайдер чётко осознавал, что данные слова носят провокационный характер и впоследствии могут вызвать острую реакцию.

32. Что касается статьи г-на Обершлика, то она была напечатана вместе с упомянутым выступлением и статьёй, в которой один из писателей также выразил своё мнение по отношению к высказываниям г-на Хайдера. В своей статье Заявитель вкратце объяснил (около двадцати строк), почему высказывания г-на Хайдера натолкнули его на использование слова «идиот» (Trottel), а не «нацист» (Nazi), главным образом потому, что в своей речи г-н Хайдер исключил себя из числа тех, кто имеет право на свободу мнения.

33. По мнению Суда, статья Заявителя и, в частности, слово «идиот» (Trottel) могут расцениваться как вполне спорные, тем не менее, они не являются личным и неуместным выпадом, поскольку автор дал объективно понятные разъяснения, вытекающие из выступления г-на Хайдера, которое само по себе носило провокационный характер. Следовательно, они были частью политической дискуссии, вызванной речью г-на Хайдера, и сводились к выражению определённого мнения, правдивость которого не требует доказательств. Подобное мнение может быть, однако, чрезмерным, если не имеет под собой фактической основы. Но в настоящем деле в свете вышеизложенных размышлений это не так (см. недавнее дело Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 236, § 47).

34. Конечно, верно, что публичное обращение к политику «идиот» (Trottel) может оскорбить его. Однако в данном случае использование этого слова кажется вполне пропорциональным тому негодованию, которое осознанно было вызвано г-ном Хайдером. Что касается спорного тона статьи, который Суд не одобряет, то следует напомнить, что статья 10 предусматривает защиту не только содержания идей и информации, но и способа их передачи (см. среди прочих других приведённое выше дело Обершлик (№ 1), стр. 25, § 57).

35. В заключение Суд полагает, что необходимость вмешательства в осуществление Заявителем свободы выражения мнения не была установлена.

Следовательно, имеет место нарушение статьи 10 Конвенции.

 

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 50 КОНВЕНЦИИ

 

36. Статья 50 Конвенции предусматривает:

«Если Суд сочтёт, что решение или мера, принятые судебным или другим органом Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из… Конвенции, а внутригосударственное право указанной стороны допускает лишь частичное возмещение за последствия данного решения или меры, то по решению Суда в случае необходимости может быть назначена справедливая компенсация потерпевшей стороне».

 

А. Материальный ущерб

 

37. Г-н Обершлик просил 23 394, 80 австрийских шиллингов (АШ) в качестве компенсации материального ущерба, а именно в возмещение уплаченного им штрафа, судебных расходов г-на Хайдера и гонорара адвоката, которые он должен был компенсировать по решению Апелляционного суда Вены (см. пункт 18 выше).

38. К моменту вынесения решения Правительство согласилось, что имело место нарушение. Представитель Европейской комиссии по правам человека не высказал никаких замечаний.

39. Поскольку выплата Заявителем рассматриваемой суммы являлась прямым следствием несправедливого обвинения, Суд удовлетворяет данное требование.

 

В.Судебные расходы и издержки

 

40. Г-н Обершлик просил 194 998, 84 австрийских шиллингов (АШ) в качестве возмещения судебных расходов и издержек, касающихся юридического представительства во внутригосударственных судах и в институтах Конвенции.

41. Правительство согласилось выплатить 132 000 АШ в случае установления возможного нарушения. Представитель Комиссии не высказал никаких замечаний.

42. На основании объективной оценки Суд назначает выплату Заявителю 150 000 АШ по данному пункту.

 

С. Процентная ставка

 

43. Согласно информации, которой располагает Суд, применимая установленная законом процентная ставка в Австрии на день принятия настоящего решения составляет 4 % в год.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

1. Постановляет, семью голосами против двух, что имеет место нарушение статьи 10 Конвенции.

2. Постановляет единогласно:

а) что государство-ответчик должно выплатить Заявителю в течение трёх последующих месяцев 23 394 (двадцать три тысячи триста девяносто четыре) австрийских шиллинга и 80 (восемьдесят) грошей в качестве возмещения материального ущерба и 150 000 (сто пятьдесят тысяч) австрийских шиллингов в качестве возмещения судебных издержек;

b) все эти суммы увеличить на процентную ставку в 4 % годовых, начиная со дня истечения указанного срока и вплоть до выплаты.

3. Отклоняет единогласно остальную часть иска о справедливой компенсации.

 

 

Совершено на английском и французском языках и распространено на открытом слушании во Дворце прав человека в Страсбурге 1 июля 1997 г.

 

Рольф Риссдал, председатель                                            Герберт Петцольд, секретарь

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции (статья 51(2)) и пункта 2 Правила 55 Регламента Суда В, особое мнение г-на Матшера, поддержанное г-ном Тором Вильялмссоном, приводится в приложении к настоящему решению.

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАТШЕРА, ПОДДЕРЖАННОЕ СУДЬЁЙ ТОРОМ ВИЛЬЯЛМССОНОМ

(перевод)

Я не могу согласиться ни с рассуждениями большинства членов Палаты, ни с выводами, к которым они пришли. Они проигнорировали существенную разницу между критическим высказыванием и субъективным оценочным мнением с одной стороны и оскорблением с другой стороны. Свобода выражения мнения, охраняемая статьёй 10 Конвенции, охватывает первые два понятия, но не оскорбительные выпады.

Г-н Обершлик и журнал «Форум» бесцеремонно и жёстко раскритиковали выступление г‑на Хайдера на традиционном собрании бывших военнослужащих у подножия горы Ульриксберг  в Каринтии, состоявшемся 7 октября 1990 г. Более того, речь г-на Хайдера в честь этого события, по сути, была обычной и аналогичной речам, обычно произносимым на подобных встречах во всех европейских странах, имеющих какие-либо военные традиции.

Однако г-н Обершлик не просто критиковал, он зашёл слишком далеко, употребив вульгарные оскорбления в адрес г-на Хайдера и назвав его идиотом (Trottel). Несмотря на находчивую попытку представить события в ином свете, обычный читатель должен был расценить слова г-на Обершлика как оскорбление, нанесённое с целью высмеять г‑на Хайдера.

Контекст, в котором произносится оскорбление, не имеет значения, за исключением тех случаев, когда оно рассматривается как незамедлительная реакция на провокацию или публичное унижение (это условие подчёркнуто в пункте 3 статьи 115 Уголовного кодекса Австрии). Но в данном деле всё обстоит иначе. То, что сказал г-н Хайдер 7 октября 1990 г. на встрече военнослужащих, стало известно общественности в тот же день, а г‑н Обершлик напечатал свою статью в марте 1991 г., другими словами, пять месяцев спустя после этого мероприятия.

Мы можем размышлять, было ли разумно со стороны политика подать иск об оскорблении подобного рода. Но если затронутый человек (будь он политик или обычный гражданин) чувствует себя оскорблённым, то он имеет полное право совершить такой поступок. Соответственно, австрийские суды были обязаны признать г-на Обершлика виновным в нанесении оскорбления по пункту 1 статьи 115 Уголовного кодекса Австрии. К тому же возложенный на г-на Обершлика штраф был незначительным (1 000 АШ), если не сказать номинальным.

Взглянув на дело с этой точки зрения, доводы Суда, изложенные в пункте 33 настоящего решения, были неправомерны, поскольку они применимы только к оценочным мнениям, чем оскорбление никогда не будет считаться.

Наконец, цель статьи 10 Конвенции, на мой взгляд, заключается в осуществлении действительного обмена идеями, а не в защите примитивной и второсортной журналистики, которая за отсутствием качеств, необходимых для представления серьёзных аргументов, прибегает к провокации и неуместным оскорблениям для привлечения внимания читателей. Такая журналистика не вносит вклад в фактический обмен идеями, достойными упоминания.

 

© Перевод Центра защиты прав СМИ, 2004