САВИЦКИ против МОЛДОВЫ
(Savitchi v. Moldova)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ЧЕТВЁРТАЯ СЕКЦИЯ

САВИЦКИ против МОЛДОВЫ

(Saviţchi v. Moldova)

(жалоба № 11039/02)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

11 октября 2005 года

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ

11/01/2006

Настоящее постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Решение может быть подвергнуто редакторской правке.

В деле Савицки против Молдовы 

Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Николас Братца, председатель,
Х. Касадеваль,
Дж. Бонелло,
Р. Марусте,
С. Павловский,
Х. Боррего Боррего,
Л. Гарлицкий, судьи,
а также М. О’Бойл, заместитель секретаря секции, проведя 22 сентября 2005 г. закрытое заседание, вынес следующее постановление, принятое в указанный выше день.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было начато после подачи жалобы (№11039/02) против Республики Молдова в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) гражданкой Молдовы Джульеттой Савицки (далее – Заявитель) 17 апреля 2001 г.

2. Интересы Заявителя представлял г-н В. Грибинча из неправительственной организации «Юристы за права человека», базирующейся в Кишинёве. Молдавское правительство (далее – Правительство) было представлено его уполномоченным, г-ном В. Пырлогом.

3. Заявительница утверждала, в частности, что её право на свободу выражения мнения было нарушено вследствие принятых судебных решений в ходе разбирательств поданных против неё исков о клевете.

4. Жалоба была направлена в Четвертую секцию Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках работы секции Палата, которой предстояло рассмотреть данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была составлена в соответствии с пунктом 1 Правила 26.

5. 1 ноября 2004 г. Суд изменил состав своих секций (пункт 1 Правила 25). Рассмотрение данного дела было поручено заново составленной Четвертой секции (пункт 1 Правила 52).

6. Решением от 1 февраля 2005 г. Суд объявил жалобу частично приемлемой.

7. И Заявитель, и Правительство представили своё изложение обстоятельств дела (пункт 1 Правила 59), поскольку Палата после консультаций со сторонами приняла решение об отсутствии необходимости рассмотрения дела по существу (пункт 3 Правила 59 in fine).

 

ФАКТЫ

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 

 

8. Заявитель, г-жа Джульетта Савицки, гражданка Молдовы, 1970 г. рождения, проживает в Кишинёве, журналист.

9. 2 октября 1999 г. русскоязычная газета «Новый порядок» опубликовала статью под заголовком «Дорожная полиция – звезда моя», подписанную Заявителем. В статье inter alia говорилось:

«…Для нас, обычных граждан, это довольно банальная история и нормальное явление для инспекторов дорожной полиции. В любом случае она служит хорошим примером «звёздной болезни», которой страдают работники дорожной полиции.

Человек ехал на своём «Москвиче» по бульвару Штефана чел Маре. Назовем его Виктор. Когда он подъехал к перекрёстку бульвара имени Штефана чел Маре и улицы Тигина (Бендерской), свет светофора изменился на красный, и, как любой нормальный человек, он нажал на тормоз. Однако людям, соблюдающим правила, не всегда везёт. И вот в него на большой скорости врезается роскошный «Опель». Обе машины получили повреждения, но «Москвич» был повреждён больше. Виктор остался на месте происшествия, как сделал бы любой человек, который верит в строгость закона, ожидая приезда дорожных полицейских и их мудрого и справедливого вердикта. Владелец же «Опеля», понимая, что виноват, нажал на газ и скрылся.  

Через некоторое время появился сержант дорожной полиции и начал заниматься измерениями и выяснением обстоятельств, делая пометки в своей записной книжке. Ситуация была в самом разгаре, когда появился владелец «Опеля», но без машины. Он подождал, пока полицейский закончит свою работу, и затем сказал, что отправится в Муниципальный центр дорожной полиции для того, чтобы разрешить эту проблему.

В Муниципальном центре дорожной полиции двух автовладельцев и полицейского принял человек почтенного возраста с погонами старшины (позднее мы выяснили, что он работал в отделе по чрезвычайным ситуациям). Владелец «Опеля» обращался к нему очень дружелюбно и называл его «Жора». Старшина Жора подошёл к молодому сержанту, бывшему на месте происшествия, и задал ему вопрос в таком тоне, что он был больше похож на приказ: «Сколько ты работаешь в дорожной полиции?» – «Два года…» – «А я работаю двадцать лет, так что слушай меня. Ничего не пиши, пусть люди сами договорятся, и тот, кто виноват (то есть владелец «Опеля») заплатит другому приблизительно 30 молдавских лей. Все равно это не машина, а корыто, так что нечего шум поднимать».

Владелец «корыта», которого нельзя считать состоятельным человеком, почти потерял дар речи, когда это услышал. Возможно ли, что человеку предлагают такую ничтожную сумму денег за столь серьёзное повреждение его автомобиля? Поскольку жертва не желала соглашаться, старшина Жора и владелец «Опеля» немного увеличили сумму, торгуясь за каждый лей. Боясь, что не получит вообще ничего, Виктор согласился на 75 лей. Позднее его знакомые отремонтировали его машину и посмеялись над ним за то, что его одурачили как мальчишку. Ремонт обошёлся Виктору в чуть более 200 лей – сумму, которая показалась бы некоторым работникам дорожной полиции смехотворной. Для Виктора же это были большие деньги. Но он был расстроен не из-за денег, а из-за отношения к нему в Центре дорожной полиции, особенно со стороны этого старшины Жоры, который обращался с ним как с человеком из самых низких слоёв общества, почти ничтожеством. Через несколько дней Виктор отправился к Жоре, чтобы забрать свои водительские права. Старшина пообещал вернуть права, но только при условии, что Виктор заплатит штраф в 18 лей. Виктор был ошеломлён: «Почему я должен платить штраф? Что я сделал?». Старшина пришёл в ярость: «Если я говорю, что ты должен заплатить штраф, плати и не задавай вопросов». 

Виктор, вне себя от абсурдности ситуации, предупредил полицейского, что пожалуется на него начальству. Старшина, понимая, что настоять на своём ему не удастся, буквально взорвался. Он бросил Виктору водительские права в лицо, крича, как помешанный.

«Он будет жаловаться! Кто ты есть? Бери свои документы и убирайся отсюда, и молись, чтобы ты никогда вновь не оказался в дорожной полиции, иначе узнаешь, что такое большие неприятности». 

Человек взял свои права и ушёл из полицейского участка, размышляя, что Жора может сделать с ним, окажись он там ещё раз…»

10. В один из дней 1999 г. полицейский Г. Р. подал гражданский иск о клевете против Заявителя и газеты в Центральный районный суд. Ссылаясь на статьи 7 и 7 (п. 1) Гражданского кодекса, истец утверждал, что в газетной статье содержались клеветнические высказывания в его адрес.

11. В период с января по март 2000 г. состоялось несколько слушаний, на которых дали показания несколько свидетелей. Заявитель и газета заявили, что факты, представленные в статье, были простым воспроизведением истории, рассказанной Виктором, жертвой ДТП. Виктор привёл соответствующие доказательства. Они заявили далее, что информация, содержавшаяся в статье, не была клеветнической по своему характеру и никоим образом не могла повредить репутации истца, поскольку содержала не полное имя, а лишь его уменьшительную форму.

12. В своём постановлении от 14 марта 2000 г. Центральный районный суд констатировал, что информация, содержавшаяся в статье, была клеветнической в отношении Г. Р. и не соответствовала действительности. Аргумент суда состоял в том, что в отделе чрезвычайных происшествий был только один старшина Жора, и поэтому было легко понять, о ком шла речь. Суд счёл особенно клеветническими следующие отрывки из статьи:

«…этого старшины Жоры, который обращался с ним как с человеком из самых низких слоёв общества, почти ничтожеством».

13. Суд заключил, что это утверждение означало, «что Жора был полицейским, который не умел вести себя с другими людьми, и был не очень положительным человеком». 

«Старшина пообещал вернуть права, но только при условии, что Виктор заплатит штраф в 18 лей».

14. Суд заключил, что это утверждение не соответствовало действительности, поскольку Виктор сам забыл забрать свои водительские права. К тому же Виктор не мог доказать, что от него требовали заплатить штраф.

«Бросил Виктору водительские права в лицо, крича, как помешанный».

«Бери свои документы и убирайся отсюда, и молись, чтобы ты никогда вновь не оказался в дорожной полиции, иначе узнаешь, что такое большие неприятности».

15. Суд заключил, что эти утверждения были клеветническими в отношении Г. Р., поскольку характеризовали его как жестокого, агрессивного и мстительного человека. К тому же Заявитель не представил никаких доказательств, подтверждавших эти утверждения. Суд никак не отразил показания Виктора в своём постановлении.

16. Суд обязал Заявителя и газету выплатить истцу 180 лей в качестве возмещения морального ущерба (эквивалент 14,4 евро на тот момент) и 1 800 (эквивалент 147 евро на тот момент) соответственно. Он также распорядился о том, что должно быть напечатано опровержение вышеупомянутых утверждений.

17. Данное постановление обжаловала только газета. Заявительница лишь подала ходатайство, в котором она полностью соглашалась с жалобой газеты и присоединялась к нему.

18. 30 мая 2000 г. Кишинёвский областной суд отклонил жалобу на основании того, что Заявительница не доказала достоверность своего утверждения.

19. Газета подала кассационную жалобу на постановление в областной суд. Заявительница не только не подала собственную кассационную жалобу, но и не присоединилась к жалобе газеты.

20. 24 октября 2000 г. апелляционный суд удовлетворил кассационную жалобу и отменил постановления Центрального районного суда и Кишинёвского областного суда в отношении газеты и Заявителя. Он принял новое постановление, но также в пользу Г. Р. В этом постановлении суд расценил как клеветнические и не соответствующие действительности только следующие утверждения:

«…этого старшины Жоры, который обращался с ним как с человеком из самых низких слоёв общества, почти ничтожеством».

«Бросил Новаку водительские права в лицо, крича, как помешанный».

21. Суд постановил, что газета должна опубликовать опровержение вышеупомянутых утверждений в течение пятнадцати дней. Заявитель и газета были обязаны выплатить истцу 180 и 1 800 лей соответственно в качестве возмещения морального ущерба, а также по 90 лей для покрытия судебных расходов.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО 

 

22. Применимые положения Гражданского кодекса, действовавшие во время происходивших событий

Статья 7. Защита чести и достоинства

«1. Любое физическое или юридическое лицо имеет право обратиться в суд с требованием опровержения утверждений, наносящих ущерб его чести и достоинству и не соответствующих действительности, а также утверждений, не наносящих ущерб чести и достоинству, но не соответствующих действительности.

2. В случаях, когда СМИ, распространившее такие утверждения, не в состоянии доказать, что они соответствуют действительности, суд должен обязать публикующий орган СМИ опубликовать не позднее 15 дней после вступления в силу судебного решения опровержение соответствующих утверждений в той же колонке, на той же странице или в той же программе или серии теле/радио передач».

Статья 7 (п. 1). Компенсация морального вреда

1. Моральный вред, нанесённый человеку в результате распространения через СМИ или организации, или других людей утверждений, не соответствующих действительности, а также утверждений, касающихся его частной или семейной жизни, без его согласия, должны возмещаться в форме денежной компенсации, размер которой определяет суд.

2. Сумма компенсации определяется судом по каждому отдельному делу в размере от 75 до 200 месячных МРОТ, если информация была распространена юридическим лицом и в размере от 10 до 100 месячных МРОТ, если информация была распространена физическим лицом».

 

ПРАВО

 

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА

 

23. В своём меморандуме в апреле 2005 г. Правительство впервые выдвинуло возражение о том, что были использованы не все возможности национальной судебной защиты, поскольку Заявитель не подал апелляцию в апелляционный суд.

24. Заявительница не согласилась с этим, заявив, что, поскольку Правительство не подняло этот вопрос на стадии разрешения вопроса о приемлемости, то она больше не имела на это права.

25. Суд отмечает, что, оказавшись в Суде для дачи комментариев относительно приемлемости жалобы, представители Правительства не затронули вопрос о том, что Заявительница, возможно, не исчерпала всех средств судебной защиты в своей стране.

26. Суд напоминает, что правило исчерпания национальных средств судебной защиты, о котором говорится в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает стороны, намеренные обратиться в международный судебный орган, сначала исчерпать все средства судебной защиты, предоставляемые национальной правовой системой. В то же время в соответствии с Правилом 55 Регламента Суда любая претензия относительно неприемлемости должна, насколько позволяют её характер и обстоятельства, выдвигаться Договаривающейся стороной-ответчиком в форме письменных или устных примечаний относительно приемлемости жалобы (см. дела K. и T. против Финляндии (K. And T. v. Finland), № 25702/94, (БП), § 145, ЕСПЧ 2001-VII; Н. С. против Италии (N. C. v. Italy), № 24952/94, (БП), § 44, ЕСПЧ 2002-X).

27. Для Суда является нормальной практикой, что, когда дело доводится до сведения государства-ответчика, жалоба не объявляется неприемлемой по причине неполного исчерпания существующих в стране средств судебной защиты, если только это обстоятельство не упоминается правительством в примечаниях (см. дело Рехбоцк против Словении (Rehbock v. Slovenia), 20 мая 1998 г., № 29462/95).

28. Суд отмечает, что перед принятием решения о приемлемости данного дела Правительство не приводило довод о национальных средствах защиты (см. решение о приемлемости от 1 февраля 2005 г.). Таким образом, Правительство больше не имеет права выдвигать это возражение против приемлемости жалобы (см. Продан против Молдовы (Prodan v. Moldova), № 49806/99, § 36, ЕСПЧ 2004-… (отрывки)).

 

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ 

 

29. Заявительница обратилась с жалобой на нарушение её права на свободу выражения мнения, гарантированного в статье 10 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

 

A. Аргументы сторон

 

1. Заявитель

 

30. Заявительница утверждала, что статьи 7 и 7 (п. 1) Гражданского кодекса не были сформулированы достаточно точно и ясно, поскольку в них не отражается то обстоятельство, что оценочные суждения не подлежат доказыванию.

31. Она заявила, что вмешательство в осуществление её свободы выражения мнения не было необходимо в демократическом обществе, потому что оспоренное утверждение содержало оценочные суждения, а не факты. Таким образом, обязывая её доказать достоверность своих утверждений, национальные суды налагали на неё невыполнимые обязательства.

32. Далее она привела довод о том, что статья не содержала в себе полного имени Г. Р. и, следовательно, узнать, о ком именно шла речь, было практически невозможно. Статья была написана в саркастическом тоне и нацелена на выявление и критику психологических и поведенческих особенностей дорожных полицейских. Она касалась темы, вызывающей общественный интерес.

33. К тому же сумма возмещения ущерба, назначенная в пользу Г. Р., была произвольной, поскольку суды не определили её точный размер.

 

2. Правительство

 

34. Правительство согласилось с тем, что факты данного дела указывали на вмешательство в осуществление Заявителем права на свободу выражения мнения. Вмешательство было, тем не менее, оправдано пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Заявительница была присуждена к выплате возмещения морального вреда на основании статей 7 и 7 (п. 1) Гражданского кодекса. Следовательно, вмешательство было «предписано законом», и закон был доступным и предсказуемым. Оно служило законной цели защиты достоинства полицейского; к тому же эта мера была необходима в демократическом обществе.

35. Правительство заявило, что оспоренные утверждения содержали фактические утверждения, а не оценочные суждения, и что существовала острая общественная необходимость, оправдывавшая вмешательство.

36. Правительство указало на существование у национальных органов власти рамок усмотрения при определении необходимости вмешательства и выдвинуло аргумент о том, что в ситуациях, при упоминании которых в Конвенции имеются ссылки на национальное законодательство, приоритет при осуществлении задачи его применения и истолковании находится именно у национальных органов власти. Правительство заявило, что в данном деле национальные органы власти не вышли за пределы этих рамок, но использовали их вполне добросовестно, аккуратно и разумно.

37. Правительство утверждало, что причины, выдвинутые в обоснование вмешательства, были «существенны и достаточны». В этой связи, как было заявлено, читатели могли легко узнать, кто скрывался за инициалами Г. Р., по уменьшительной форме его имени, поскольку в его полицейском отделении быт только один человек с таким именем.

38. Опираясь на материалы дела Яновский против Польши ((Janowski v. Poland), № 25716/94, (БП), ЕСПЧ 1999-I), Правительство заявило, что человек, против которого была направлена статья Заявителя, был государственным служащим, и «…чтобы успешно выполнять свои обязанности, государственные служащие должны пользоваться доверием общественности в условиях, свободных от необоснованного беспокойства, чтобы успешно исполнять свои обязанности, а, следовательно, для этого может быть необходима защита от агрессивных и оскорбительных словесных нападок».

39. В отношении соразмерности применённого наказания законной преследуемой цели Правительство выдвинуло довод о том, что Заявителю было приказано выплатить компенсацию в 180 молдавских лей, то есть минимальную сумму, предусмотренную в статьях 7 и 7 (п. 1) Гражданского кодекса. Таким образом, по заключению представителей Правительства, применённая санкция была соразмерна законной преследуемой цели.

 

В. Оценка Суда

 

40. Стороны и Суд согласились с тем, что решения национальных судов и назначенное Заявителю возмещение ущерба представляли собой «вмешательство государства» в осуществление Заявителем своего права на свободу выражения мнения в соответствии с пунктом 1 статьи 10. Такое вмешательство влечёт за собой нарушение статьи 10, если только оно не «предписано законом», преследует одну или несколько законных целей в соответствии с пунктом 2 данной статьи и является «необходимым в демократическом обществе» для достижения такой цели или целей.

 

1. «Предписано законом»

 

41 Суд отмечает, что обжалованное вмешательство имело юридическое основание, а именно статьи 7 и 7 (п. 1) Гражданского кодекса (см. пункт 22 выше). В деле Бусуйок против Молдовы ((Busuioc v. Moldova), 21 декабря 2004 г., № 61513/00, § 52-54) Суд установил, что эти положения были доступны и предсказуемы. Таким образом, Суд приходит к заключению о том, что в данном деле вмешательство было «предписано законом» в соответствии с пунктом 2 статьи 10.

 

 

2. «Законная цель»

 

42. Стороны не оспаривают, а Суд соглашается с тем, что вмешательство служило законной цели защиты репутации полицейского Г. Р. Следовательно, остаётся ответить на вопрос о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе».

 

3. «Необходимо в демократическом обществе»

 

a) общие принципы

 

43. Свобода выражения мнения является одним из оснований демократического общества, и механизмы защиты, которыми может воспользоваться пресса, имеют особую важность. В то время как пресса не должна преступать установленные границы inter alia в интересах «защиты репутации или прав других людей», она, тем не менее, призвана распространять информацию и идеи, вызывающие общественный интерес. Но не только пресса имеет перед собой задачу распространения такой информации и идей, – общественность также имеет право получать их. Если бы это было не так, пресса не смогла бы играть свою чрезвычайно важную роль «стража общественных интересов» (см., например, дело «Обсервер» и «Гардиан» против Соединённого Королевства (Observer and Guardian v. The United Kingdom), 26 ноября 1991 г., серия A, № 216, стр. 29-30, § 59).

44. Наиболее тщательная проверка со стороны Суда требуется тогда, когда применяемые меры или налагаемые государственными органами санкции могут отбить у прессы охоту вносить свой вклад в обсуждение проблем, представляющих законный общественный интерес (см., например, дела Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria), 8 июля 1986 г., серия A, № 103, § 44; Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), № 21980/93, (БП), § 64, ЕСПЧ 1999-III; Торгейр Торгейрсон против Исландии (Torger Torgerson v. Island ), 25 июня 1992 г., серия A, № 239, § 68).

45. Право на свободу выражения мнения применимо не только к «информации» или «идеям», выраженным в дружелюбной форме или воспринимаемым как неагрессивные или бесстрастные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или будоражат государство или любую часть его населения. Кроме того, журналистская свобода также предполагает использование определённой степени преувеличения или даже провокации (см. делу Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 236, § 47).

46. Статья 10 Конвенции не гарантирует ничем не ограниченную свободу выражения мнения даже в отношении освещения прессой вопросов, вызывающих серьёзную общественную озабоченность. В соответствии с формулировкой пункта 2 этой статьи осуществление этой свободы налагает «обязанности и ответственность», что относится и к прессе. Эти «обязанности и ответственность» приобретают значимость, когда, как в данном деле, рассматривается вопрос о нападках на репутацию частных лиц и умалении «прав других людей». По причине существования этих «обязанностей и ответственности», неотъемлемых от осуществления свободы выражения мнения, защита, гарантированная в статье 10 журналистам при освещении тем, представляющих всеобщий интерес, обусловлена их добросовестностью в стремлении предоставить точную и надёжную информацию в соответствии с журналистской этикой (см. дела Гудвин против Соединённого Королевства (Goodwin v. The United Kingdom), 27 марта 1996 г., Отчёты 1996-II, стр. 500, § 39; и Фрессоз и Руар против Франции (Fressoz and Roire v. France), № 29183/95, (БП), § 54, ЕСПЧ 1999-I).

47. Наказание журналистов за содействие в распространении заявлений, сделанных другим лицом в ходе интервью, могло бы серьёзно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес, если только речь не идёт об особо серьёзных ситуациях (см. дело Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark), 23 сентября 1994 г., серия A, № 298, § 35).

48. Чтобы успешно выполнять свои обязанности, государственные служащие должны пользоваться доверием общественности в условиях, свободных от необоснованного беспокойства, чтобы успешно исполнять свои обязанности, а, следовательно, для этого может быть необходима защита от агрессивных и оскорбительных словесных нападок (см. дело Яновский против Польши (Janowski v. Poland), № 25716/94, (БП), § 33, ЕСПЧ 1999-I). Требования такой защиты необходимо сопоставить с интересами свободы прессы или открытой дискуссии по вопросам, вызывающим общественную озабоченность.

49. В своей практике Суд разделяет фактические утверждения и оценочные суждения. Существование фактов может быть доказано, в то время как достоверность оценочных суждений доказать невозможно. Требование доказать достоверность оценочных суждений невозможно выполнить, и оно является нарушением самой свободы придерживаться мнения, которая лежит в основе права, гарантированного статьёй 10 Конвенции (см. дело Джерусалем против Австрии (Jerusalem v. Austria), № 26958/95, § 42, ЕСПЧ 2001-II). Однако даже когда утверждение является оценочным суждением, соразмерность вмешательства может зависеть от существования фактического основания для оспоренного утверждения, поскольку даже оценочное суждение без фактического основания может быть чрезмерным (см. дела Де Хаэс и Гийселс против Бельгии, упомянутое выше, § 47; Обершлик против Австрии (Oberschlik v. Austria) (№ 2),1 июля 1997 г., Отчёты 1997-IV, стр. 1276, § 33).

50. Осуществляя свою надзорную юрисдикцию, Европейский суд обязан изучить оспариваемое вмешательство в свете всего дела в целом, включая смысл высказываний, которые ставились Заявителю в вину, и контекст, в котором он произнёс их. В частности, Суд должен определить, было ли рассматриваемое вмешательство «соразмерно законной преследуемой цели» и являются ли доводы, выдвинутые национальными властями в его обоснование, «существенными и достаточными» (см. дела Яновский против Польши, упомянутое выше, § 30; и Барфод против Дании (Barfod v. Denmark), 22 февраля 1989 г., серия A, № 149, § 28). Поступая таким образом, Суд должен убедиться в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10, и что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см. дело Йерсилд против Дании, упомянутое выше, § 31).

 

b) применение вышеуказанных принципов в данном деле

 

51. Правительство заявило, что истец в данном деле (полицейский Г. Р.) был государственным служащим и, следовательно, имел большую степень защиты от необоснованной критики и общественного внимания.

52. Ранее Суд действительно принимал решения о необходимости защиты государственных служащих при исполнении своих обязанностей от грубых, оскорбительных и клеветнических нападок. Однако Суд считает, что данное дело отличается от дела Яновского против Польши. В отличие от последнего, оспоренные утверждения в данном деле стали частью открытого обсуждения злободневных социальных тем, включавших проблему свободы прессы, поскольку Заявитель действовал в качестве журналиста, а не просто частного лица. К тому же, по мнению Суда, характер языка, которым была написана статья, нельзя расценить как «грубый и оскорбительный», как это было в деле Яновского против Польши.

53. Таким образом, подход, который избрал Суд в деле Яновского против Польши, в данном деле неприменим. Наоборот, Суд считает, что, поскольку на карту была поставлена свобода прессы, рамки усмотрения молдавских властей были уже при рассмотрении вопроса о том, существовала ли «насущная социальная необходимость» вмешательства в осуществление Заявителем свободы выражения мнения.

54. Суд напоминает, что наказание журналиста за содействие в распространении утверждения, высказанного другим человеком во время интервью, могло бы серьёзно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение вопросов, вызывающих интерес общественности, и не должно рассматриваться, если только нет действительно весомых причин для его применения (см. дело Йерсилд против Дании, упомянутое выше, § 35). Учитывая умеренность выражений, которые использовала Заявительница, и то обстоятельство, что нет оснований предполагать, что она действовала недобросовестно с целью опорочить Г. Р., Суд приходит к заключению, что действительно весомых причин для наказания не было.

55. Суд далее отмечает, что первое оспоренное утверждение, которое молдавские суды расценили как клеветническое, «обращался с ним как с человеком из самых низких слоёв общества, почти ничтожеством» не может восприниматься иначе, как оценочное суждение. Национальные суды, однако, нашли его не соответствующим действительности, поскольку Заявительница была не в состоянии доказать его правдивость. Суд отмечает, что это оценочное суждение имело фактическое основание, а именно рассказ Виктора. Также необходимо отметить, что язык, которым воспользовалась Заявительница для его выражения, был умеренным. Таким образом, Суд приходит к заключению о том, что вмешательство в осуществление Заявителем свободы выражения мнения в отношении известного утверждения не было необходимо в демократическом обществе.

56. Второе утверждение «Он бросил Виктору водительские права в лицо, крича, как помешанный» может означать две вещи в русском языке. А именно, что водительское удостоверение было буквально брошено в лицо Виктору (что было бы утверждением факта) или же оно может означать, что водительские права были отданы Виктору невежливым образом (что было бы оценочным суждением). Национальные суды не предприняли попытки выяснить, какой из двух смыслов был вложен в утверждение.

57. Поскольку оценка фактов рассматриваемого дела в первую очередь принадлежит национальным судам, Суд не станет строить домыслы относительно того, было ли второе утверждение оценочным суждением или утверждением факта. Однако по причинам, изложенным ниже, он склоняется к выводу о том, что указанное утверждение было, скорее, фактическим утверждением и что, следовательно, Заявительница была должна доказать его достоверность.

58. Далее, Суд отметил, что Заявительница попыталась предъявить доказательства, пригласив свидетеля, Виктора (см. пункт 11 выше). Однако национальные суды не обратили никакого внимания на показания Виктора и не попытались рассмотреть их (см. пункт 15 выше), видимо, считая их несущественными.

59. В таких обстоятельствах Суд считает, что, требуя от Заявительницы доказательств достоверности её утверждений и одновременно лишая её действительной возможности предоставления доказательств правдивости таковых, молдавские суды осуществили вмешательство в осуществление её права на свободу выражения мнения в такой форме, которая не была необходима в демократическом обществе (см., дело Бусуйок против Молдовы, упомянутое выше, § 88).

60. Таким образом, Суд приходит к заключению о том, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

 

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 

 

61. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протокола к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

62. Заявительница потребовала 5 000 евро в качестве возмещения финансового и морального ущерба, нанесённого вследствие нарушения её права на свободу выражения мнения. Она утверждала, что испытала глубокое расстройство и перенесла страдания. Она напомнила о деле Украинская медиа-группа против Украины (Ukrainian Media Group v. Ukraine), 29 марта 2005 г., № 72713/01), в котором Заявителю было присуждено 33 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Она также напомнила Суду о делах Стил и Моррис против Соединённого Королевства ((Steel and Morris v. The United Kingdom), № 68416/01, ЕСПЧ 2005-…) и Шарзах и «Ньюс Ферлагсгезельшафт» против Австрии ((Scharsach and News Verlagsgesellschaft v. Austria), № 39394/98, ЕСПЧ 2003-XI), в которых Заявителям было назначено 20 000 и 5 000 евро соответственно в качестве возмещения морального вреда. Ссылаясь на дело Бусуйок против Молдовы, в котором Заявителю было назначено 4 000 евро, она заявила, что в этом деле Суд констатировал, что несколько фактов вмешательства не являлись нарушениями статьи 10, и, следовательно, она была вправе ожидать большей компенсации.

63. Правительство не согласилось с затребованной суммой, утверждая, что Заявительница не понесла ни финансового, ни морального ущерба. Его представители сослались на такие дела, как Oбершлик против Австрии ((Oberschlik v. Austria) (№ 1), 23 мая 1991 г., серия A, № 204) и Швабе против Австрии ((Schwabe v. Austria), 28 августа 1992 г., серия A, № 242-B), в которых Суд не назначил Заявителям никакой компенсации морального вреда, имея в виду, что и в данном деле Заявитель не должен был получить ничего.

64. В виду вышеупомянутых заключений Суд считает, что Заявительница понесла финансовый ущерб, а именно выплату, к которой её обязал национальный суд, и что она, очевидно, испытала определённое расстройство в результате нарушения своего права на свободу выражения мнения, которое не может быть компенсировано простой констатацией факта нарушения. Принимая решение на справедливой основе, Суд назначает Заявительнице общую сумму в размере 3 000 евро в качестве возмещения финансового и морального ущерба.

B. Издержки и расходы

65. Заявительница также потребовала 2 500 евро на покрытие судебных расходов и издержек, утверждая, что её адвокат потратил пятьдесят семь часов на работу по данному делу. Она предъявила подробную ведомость и договор, в соответствии с которым почасовая ставка оплаты услуг адвоката составляла 50 евро, но общая сумма не могла быть выше 2 500 евро.

66. Правительство не согласилось с затребованной суммой, утверждая, что Заявительница не представила доказательств якобы имевших место расходов на представление в суде. По мнению представителя Правительства, сумма, затребованная Заявителем, была слишком высока, учитывая среднемесячный размер зарплаты в Молдове и размеры официальных гонораров, выплачиваемых государством адвокатам. С точки зрения Правительства, гонорар адвоката в данном деле не должен превысить суммы в 25 евро.

Правительство также поставило под сомнение заявленное количество часов, потраченное адвокатом на работу по делу в целом и на изучение практики суда, в частности, на том основании, что судебная практика, на которую опирался адвокат Заявителя, не имела отношения к делу.

67. Суд напоминает, что для того, чтобы включить судебные издержки и расходы в сумму компенсации по статье 41, должно быть установлено, что они действительно были взысканы в разумном размере (см., например, дело Нильсен и Джонсен против Норвегии (Nilsen and Johnsen v. Norway),  № 23118/93, (БП), § 62, ЕСПЧ 1999-VIII).

68. В настоящем деле, принимая во внимание наличие детализированной ведомости, приведённые выше критерии и сложность дела, Суд назначает адвокату Заявителя 1 500 евро в качестве компенсации издержек и расходов.

C. Процентная ставка

69. Суд считает целесообразным принять процентную ставку в соответствии с предельным размером ссудного процента Европейского центрального банка, к которому должны быть добавлены три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1. Отклоняет предварительное возражение Правительства.

2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

3. Постановляет:

a) что государство-ответчик обязано выплатить Заявителю в течение трёх месяцев с момента окончательного вступления данного решения в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 3 000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации финансового и морального ущерба и 1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро) в качестве возмещения судебных издержек и расходов с последующим их пересчётом в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на момент расчёта, плюс сумму любого налога, которым могут облагаться суммы, указанные выше;

b) что с момента истечения вышеуказанных трёх месяцев до момента выплаты на суммы, указанные выше, выплачиваются простые проценты в размере предельного ссудного процента Европейского центрального банка в течение периода выплаты процентов с добавлением трёх процентных пунктов.

4. Отклоняет оставшуюся часть иска Заявителя с требованием справедливой компенсации.

Выполнено на английском языке, представлено в письменной форме 11 октября 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Николас Братца, председатель Майкл О’Бойл, заместитель секретаря

 

© Центр защиты прав СМИ, перевод с английского, 2007