ВАЙНАИ против ВЕНГРИИ
(Vajnai v. Hungary)
ВенгрияЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ
ВАЙНАИ против ВЕНГРИИ
(Vajnai v. Hungary)
(жалоба № 33629/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
8 июля 2008 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
08/10/2008
Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Франсуаза Тулкенс, председатель,
Иренеу Кабрал Баррето,
Владимиро Загребельский,
Дануте Йочене,
Андрас Сайо,
Нона Цоцориа,
Ишиль Каракаш, судьи,
а также Салли Долле, секретарь секции, проведя 17 июня 2008 г. закрытое заседание,
вынес следующее постановление, принятое в указанный выше день.
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было начато по жалобе (№ 33629/06) против Республики Венгрия, поданной в Суд в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) гражданином Венгрии г-ном Аттилой Вайнаи (далее Заявитель) 15 мая 2006 г.
2. Заявителя представлял г-н Г. Мадьяр – юрист, практикующий в Будапеште. Венгерское правительство (далее Правительство) представлял г-н Л. Хёльцль – доверенное лицо, Министерство юстиции и правопорядка.
3. Заявитель утверждал, что обвинительный приговор за ношение эмблемы международного движения рабочих являлся вмешательством в его право на свободу выражения мнения и нарушал статью 10 Конвенции.
4. 24 сентября 2007 г. Суд уведомил Правительство о жалобе. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Суд решил изучить одновременно существо жалобы и её приемлемость.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявитель родился в 1963 г. и проживает в Будапеште. Фактические обстоятельства дела, представленные сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
6. 21 февраля 2003 г. Заявитель, являясь на момент рассмотрения дела заместителем председателя Венгерской рабочей партии (Munkáspárt), зарегистрированной как политическая партия левого крыла, выступил с речью на разрешённой в установленном законом порядке демонстрации, проводившейся в центре Будапешта. Демонстрация проходила на месте, где ранее находился памятник Карла Маркса, впоследствии убранный властями. На свою куртку Заявитель прикрепил пятиконечную красную звезду (далее Красная звезда) как эмблему международного движения рабочих. В соответствии с п. 1 статьи 269/B Уголовного кодекса полицейский патруль, присутствующий на демонстрации, потребовал от Заявителя снять звезду. Заявитель выполнил требование.
7. Впоследствии в отношении Заявителя было возбуждено уголовное дело за публичное ношение тоталитарной символики. Он был допрошен в качестве подозреваемого 10 марта 2003 г.
8. 11 марта 2004 г. Центральный районный суд г. Пешта признал Заявителя виновным в совершении преступления, заключающегося в использовании тоталитарной символики. Суд назначил условную меру наказания, установив испытательный срок в один год.
9. Заявитель обжаловал решение в Окружном суде Будапешта.
10. 24 июня 2004 г. суд вынес решение приостановить производство по делу и передать дело в Суд Европейского союза (ECJ) для предварительного решения в соответствии со статьёй 234 Договора о создании Европейского союза (EC). Вопрос, переданный на рассмотрение и полученный Судом Европейского союза 28 июля 2004 г., касался толкования принципа недопустимости дискриминации как основного принципа права Европейского союза.
11. В своём запросе Окружной суд отметил, что в нескольких государствах-членах Евросоюза, таких как Италия, символом партий левого крыла являются красная звезда или серп и молот. Соответственно, возникает вопрос, является ли дискриминационной правовая норма, запрещающая использование символики международного рабочего движения под страхом уголовного наказания в одном государстве-члене ЕС, если демонстрация этой символики в другом государстве-члене ЕС не влечёт никаких санкций.
12. 6 октября 2005 г. Суд Европейского союза объявил, что адресованный для его рассмотрения Окружным судом вопрос не входит в его полномочия. Соответствующая часть решения гласит:
«11. В своём запросе национальный суд ставит вопрос по существу, сможет ли принцип недискриминации статьи 6 Директивы Совета ЕС 2000/43/EC от 29 июня 2000 г., реализующей принцип равного отношения к гражданам независимо от расовой или этнической принадлежности (OJ 2000 L 180, p. 22), или статьи 10, 11 и 12 Хартии Европейского союза об основных правах, провозглашённой 7 декабря 2000 г. в Ницце (OJ 2000 C 364, p. 1), пресечь действие национальной правовой нормы, в частности, статьи 269/B Уголовного кодекса Венгрии, предусматривающей наказание в рамках внутригосударственной юрисдикции за публичное использование рассматриваемой символики.
<…>
13. Напротив, у Суда нет полномочий высказываться в отношении национальных правовых норм, выходящих за рамки действия права Европейского союза, и тогда, когда предмет спора никак не связан с ситуациями, предусмотренными договорами (см. Kremzow, пп. 15 и 16).
14. Очевидно, что ситуация с г-ном Вайнаи никак не связана с ситуациями, предусмотренными положениями договоров, а венгерские правовые нормы, применимые во внутригосударственном судопроизводстве, находятся за рамками действия права Европейского союза.
15. В данных обстоятельствах следует считать, в соответствии со статьёй 92(1) Правил судопроизводства, что у Суда Европейского союза нет чётких полномочий, чтобы ответить на вопрос, направленный Окружным судом».
13. 16 ноября 2005 г. Окружной суд Будапешта поддержал обвинительный приговор, вынесенный Заявителю судом первой инстанции.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
14. Соответствующие статьи Конституции Венгрии предусматривают следующее:
Статья 2
«1. Венгерская Республика – независимое, демократическое, правовое государство…
3. Деятельность никакой общественной организации, никакого государственного органа или гражданина не должна быть направлена на насильственный захват или осуществление власти, соответственно, на исключительное обладание властью…
Статья 61
1. В Венгерской Республике каждый имеет право на свободу выражения мнения, а также на то, чтобы получать доступ к информации, представляющей общественный интерес, и право распространять такую информацию».
15. Уголовный кодекс, действовавший на момент рассмотрения дела, предусматривал следующее:
Меры
Отсрочка исполнения приговора
Статья 72
«1. В случае совершения преступления небольшой тяжести (vétség) или тяжкого уголовного преступления (bűntett), влекущего наказание в виде лишения свободы сроком не более трёх лет, суд может отсрочить исполнение приговора на испытательный срок, если есть достаточные основания полагать, что цель наказания может быть достигнута данным способом.
Статья 73
2. Отсрочка исполнения приговора прерывается и приговор приводится в исполнение, если… лицо, осуждённое условно, признано виновным в совершении преступления в течение испытательного срока…
Преступления против государства
Статья 139. Насильственная смена конституционного порядка
1. Лицо, совершающее деяние, прямой целью которого является смена конституционного строя Республики Венгрия путём насилия или угрозы применения насилия, в частности, с использованием вооружённой силы, совершает тяжкое преступление…
Преступления против общественного спокойствия
Статья 269. Разжигание розни по отношению к какой-либо группе
Лицо, публично разжигающее ненависть и рознь:
a) к венгерскому народу,
b) или к какой-либо национальной, этнической, расовой или религиозной группе, или к определённым слоям населения, совершает тяжкое преступление…
Статья 269/B. Использование тоталитарной символики
1. Лицо: a) распространяющее, b) публично использующее, c) демонстрирующее свастику, знак СС, «скрещённые стрелы»[1], эмблему в виде серпа и молота или красную звезду, или обозначение какого-либо из этих знаков, совершает преступление небольшой тяжести, и, если не совершено более тяжкое преступление, несёт наказание в виде штрафа (pénzbüntetés).
2. Поведение, предусмотренное частью первой настоящей статьи, не влечёт наказания, если оно совершается в образовательных, научных, художественных целях, чтобы предоставить информацию об истории и современных событиях.
3. Части 1 и 2 настоящей статьи не применимы к действующей символике государств».
16. Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает:
Статья 406
«1. Надзорная инстанция может вынести решение в пользу осуждённого, если:
b) организация, действующая в целях защиты прав человека, учреждённая на основании международного договора, установила, что ход процесса или вынесенный по делу приговор суда нарушили какое-либо положение международного договора, закреплённое в законе, при условии, что Венгерская Республика признаёт юрисдикцию международной организации и что нарушение может быть исправлено путём пересмотра решения…».
17. Решение № 14/2000 (V. 12.) Конституционного суда по поводу конституционности статьи 269/B Уголовного кодекса гласит следующее:
«…Тоталитарная символика олицетворяет не только тоталитарные режимы, которые известны обществу в целом и причинили ему страдания; с самого начала в законодательстве Венгерской Республики было предусмотрено, что противоправные действия, совершённые этими режимами, должны рассматриваться вместе с ними…
Конституционный суд чётко указывал в своих решениях… что не должно возникать никаких конституционных вопросов по поводу одинаковой оценки и общего регулирования этих тоталитарных режимов…
В течение десятилетий до перехода на демократический путь развития было запрещено распространение лишь фашистской символики и символики «скрещённых стрел»[2]… Несмотря на это, в связи с политическим режимом, использование символики, олицетворяющей коммунистическую идеологию, не влекло ответственности, напротив, оно было защищено в уголовном праве. В связи с этим закон, действительно, устраняет прежде существующее необоснованное разграничение тоталитарной символики…
Конвенция (практика Европейского суда по правам человека) предоставляет государствам широкие рамки усмотрения при оценке того, что считается вмешательством, «необходимым в демократическом обществе» (Барфод, 1989 г.; «Маркт интерн», 1989 г.; Корхер, 1993 г.; Касадо Кока, 1994 г.; Якубовский, 1994 г.).
В некоторых более ранних решениях Конституционный суд включил в рамки конституционного пересмотра историческую ситуацию как важный фактор…
В своих решениях Конституционный суд постоянно давал оценку историческим обстоятельствам (зачастую принимая смену политического режима как факт), признавая, что эти обстоятельства могут обуславливать необходимость некоторого ограничения фундаментальных прав, но суд никогда не допускал ослабления требований конституционности лишь на том основании, что произошла смена политического режима.
Конституционный суд указывает на то, что в своей практике даже Европейский суд по правам человека учитывает историческое прошлое и настоящее государства-ответчика, когда даёт оценку законной цели и ограничения права на свободу выражения мнения.
В деле Реквеньи против Венгрии (Rekvényi v. Hungary), касающемся политической деятельности и свободы политической дискуссии офицеров полиции, суд вынес постановление 20 мая 1999 г., в котором говорилось: «цель, касающаяся важной роли полиции в обществе, которая не должна ставиться под угрозу в результате ослабления политического нейтралитета его участников, является целью, которая допустима в соответствии с демократическими принципами. Эта цель имеет специфическое историческое значение в Венгрии в связи с прежней тоталитарной системой в стране, когда государство полагалось на прямое подчинение полиции правящей партии…».
В соответствии с практикой Конституционного суда поведение, представляющее угрозу общественному спокойствию и оскорбляющее достоинство каких-либо групп, может быть защищено уголовным правом, если оно не направлено против какого-либо определённого человека; теоретически нет другого менее сурового и предусмотренного законом инструмента для достижения желаемой цели, чем уголовное наказание…
Быть демократическим правовым государством – значит поддерживать конституционный порядок и содействовать ему… Конституция закрепляет важные для общества ценности. Выражение мнения, противоречащего конституционным ценностям, не защищается в рамках статьи 61 Конституции…
Конституция принадлежит демократическому правовому государству, соответственно, власть, принимающая Конституцию, считает важным фактором защиту демократии, плюрализма и человеческого достоинства; более того, неконституционной считается деятельность, направленная на насильственный захват или осуществление власти, или на исключительное обладание властью (п. 3 статьи 2). Статья 269/B предусматривает наказание за распространение, публичное использование в присутствии большого скопления людей, а также демонстрацию символики, используемой политическими диктаторскими режимами; при этих режимах массово совершались незаконные действия и нарушались фундаментальные права человека. Символика, олицетворяющая тиранию государства и символизирующая негативные политические идеи, воплощённые в ходе исторического развития Венгрии в ХХ веке, запрещена в соответствии с п. 3 статьи 2 Конституции. Статья возлагает на каждого обязательство противостоять такой деятельности…
Использование символики способами, запрещёнными статьёй 269/B Уголовного кодекса, может вызвать обоснованное чувство опасности или страха, основанное на конкретном опыте людей, включая разные группы, которые перенесли страдания в прошлом, поскольку эта символика олицетворяет риск повторения этих бесчеловечных поступков в связи с упомянутыми тоталитарными идеями.
По мнению Конституционного суда, если кроме защиты, предусмотренной уголовным правом, защита других конституционных ценностей не может быть обеспечена другими способами, тогда сама по себе защита, предусмотренная уголовным правом, не является непропорциональной, учитывая необходимость защиты от использования данной символики. Есть необходимость подобной защиты в демократическом обществе или нет, зависит от характера ограничения, его социального и исторического контекста, и его влияния на лиц, чьи права были нарушены.
На основании вышеизложенного в настоящем деле рассматриваемый закон преследует цель защитить другие конституционные ценности наряду с вопросом, защита которого предусмотрена в уголовном праве. Эти ценности – демократическая сущность правового государства, указанная в п. 1 статьи 2 Конституции, запрет, предусмотренный в п. 3 статьи 2, а также требование, изложенное в статье 70/A Конституции, которое гласит, что все граждане должны иметь по закону равное достоинство…
Разрешение неограниченного, открытого и публичного использования указанной символики в данной исторической ситуации нанесёт серьёзное оскорбление сторонникам демократии, уважающим человеческое достоинство людей и, соответственно, осуждающим идеологию ненависти и агрессии, и, в частности, тем, кто пострадал от фашизма и коммунизма. В Венгрии память об обеих идеологиях, олицетворённых запрещённой символикой, а также преступлениях, совершённых с этой символикой, до сих пор жива в общественном сознании и среди тех, кто пережил гонения, – такое не забывается. Люди, которые жестоко пострадали, и их родственники живут среди нас. Использование этой символики напоминает о недавнем прошлом и об угрозах того времени, нечеловеческих страданиях, ссылках и беспощадной идеологии.
По мнению Конституционного суда, этот запрет, действительно, является мерой, направленной на защиту демократического общества, и, соответственно, конституционной мерой, когда в данной исторической ситуации государство запрещает противоречащее идеалам демократии поведение, связанное с использованием конкретной символики тоталитарных режимов: её распространение, использование перед большим скоплением людей и публичную демонстрацию…
Несмотря на то, что конституционное определение и оценка наказания по уголовному праву за нарушение охраняемых законом ценностей, а именно общественного порядка и достоинства тех, кто является сторонником демократии, может привести к разным решениям, тем не менее, поскольку использование тоталитарной символики нарушает одновременно обе ценности, наблюдается кумулятивный и синергический эффект, усиленный современным влиянием недавних исторических событий.
Конституционный суд считает, что исторический опыт Венгрии и опасность для конституционных ценностей, нависшая над венгерским обществом, в виде потенциальной возможности публичного осуществления деятельности, основанной на идеологиях прошлых режимов, убедительно и объективно обосновывают запрет такой деятельности и использование уголовного права для борьбы с ней. Ограничение свободы выражения мнения, установленное п. 1 статьи 269/B Уголовного кодекса в свете исторического развития, является ответом на насущную социальную потребность.
По мнению Конституционного суда, в настоящей исторической ситуации нет другого более эффективного правового инструмента, чем механизмы, предусмотренные в уголовном праве, и уголовное наказание (ultima ratio) за использование символики, предусмотренное п. 1 статьи 269/B. Это обусловлено тем, что преступление и, в частности, три конкретных способа совершения преступления с использованием тоталитарной символики требуют ограничения для защиты ценностей, предусмотренных Конституцией. В другом государстве с аналогичным историческим опытом использование символики (флагов, значков, униформы, лозунгов и формы приветствия) неконституционных организаций также считается по Уголовному кодексу преступлением, представляющим угрозу для правового демократического государства (Уголовный кодекс (УК) от 15 мая 1871 г. (RGBl. P. 127) в редакции, опубликованной 13 ноября 1998 г. (BGBl. I, 3322, § 86(a))…
Законом не запрещено изготовление, приобретение, хранение, ввоз, вывоз и даже использование данной символики с условием, что это совершается не на глазах у большого скопления людей. Только три конкретных способа использования тоталитарной символики противоречат по закону ценностям демократического правового государства (распространение, использование перед большим скоплением людей и публичная демонстрация) в связи с тенденцией этих способов «оскорблять или вызывать удивление или опасение» общественности, а также порождать явный страх или чувство опасности идентификацией с ненавистной идеологией и намерением открыто пропагандировать подобные идеологии. Эти деяния могут оскорбить всё демократическое общество, особенно человеческое достоинство основных групп и слоёв, пострадавших от наиболее тяжких преступлений, совершённых во имя обеих идеологий, которые олицетворяет запрещённая символика.…
На основании вышеизложенного Конституционный суд считает, что ограничение, предусмотренное п. 1 статьи 269/B Уголовного кодекса, является пропорциональным значимости охраняемых целей, в то время как рамки действия ограничения и наказание считаются минимально жёсткими. Соответственно, ограничение на фундаментальное право, предусмотренное настоящей статьёй Уголовного кодекса, отвечает требованиям пропорциональности…»
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
18. Заявитель настаивал, что возбуждение в отношении него уголовного дела за ношение красной звезды нарушало его право на свободу выражения мнения, гарантируемое статьёй 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе… для защиты репутации и прав других лиц…»
19. Правительство выразило несогласие с этим доводом.
A. Приемлемость
20. Правительство утверждало, что жалоба была несовместимой ratione materiae с положениями Конвенции в свете статьи 17:
«Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеют право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривает Конвенция».
21. Правительство ссылалось на практику институтов Конвенции, включая решение Европейского суда по делу Гароди против Франции (Garaudy v. France), 24 июня 2003 г., № 65831/01, ECHR 2003-IX (выдержки)). Оно напомнило, что в то время, когда заявители опирались на свободу выражения мнения для оправдания публикации текстов, нарушающих саму суть Конвенции и основные ценности демократии, Европейская комиссия по правам человека прямо или косвенно прибегала к статье 17 Конвенции при отклонении их доводов и объявлении их жалоб неприемлемыми (см., например, дела Глиммервен и Хагенбек против Нидерландов (J. Glimmerveen and J. Hagenbeek v. The Netherlands), №№ 8348/78 и 8406/78 (joined), решение Комиссии от 11 октября 1979 г., Сборник решений и отчётов (DR) 18, стр. 187; Пьер Маре против Франции (Pierre Marais v. France), № 31159/96, решение Комиссии от 24 июня 1996 г., DR 86, стр. 184). По мнению Правительства, Суд впоследствии подтвердил этот подход в постановлении по делу Леидье и Изорни против Франции (Lehideux and Isorni v. France), 23 сентября 1998 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1998-VII, §§ 47 и 53). К тому же Правительство указало на то, что в деле по статье 11 В. П. и другие против Польши (W.P. and Others v. Poland), 2 сентября 2004 г., № 42264/98, Отчёты о решениях и постановлениях 2004-VII) Суд отметил, что «общая цель статьи 17 заключается в том, чтобы не допустить эксплуатирования тоталитарными группами в своих интересах принципов, изложенных в Конвенции». Аналогичные выводы Суд сделал в делах Норвуд против Соединённого Королевства ((Norwood v. The United Kingdom), 16 ноября 2004 г., № 23131/03, Отчёты о решениях и постановлениях 2004-VII) и Вицш против Германии (Witzsch v. Germany), 13 декабря 2005 г., № 7485/03).
22. Поскольку, по мнению Правительства, красная звезда символизирует тоталитарные идеи и порядки, противоречащие ценностям, охраняемым Конвенцией, то оно считало, что её ношение является поведением, демонстрирующим презрение к жертвам коммунистического режима, и оправданием политики, направленной на уничтожение прав и свобод, установленных Конвенцией. Несмотря на то, что все дела, приведённые выше, касались выражения расистских и антисемитских идей, принадлежащих фашизму как тоталитарной идеологии, тем не менее, Правительство считало, что отношение ко всем идеологиям тоталитарного характера (включая большевизм, который символизирует красная звезда) должно быть одинаковым, и выражение этих идей должно быть исключено из рамок защиты, предусмотренной статьёй 10.
23. Заявитель не прокомментировал это замечание.
24. Суд считает, что настоящее дело необходимо отделить от тех, на которые ссылалось Правительство. Суд отмечает, в частности, что в делах Гароди против Франции и Леидье и Изорни против Франции, упоминавшихся выше, на карту было поставлено оправдание политики, аналогичной фашизму. Впоследствии решение Суда о злоупотреблении применения статьи 17 основывалось на том, что на статью 10 ссылались группы с тоталитарными идеями и помыслами.
25. В настоящем деле Правительство приводило доводы, что Заявитель выразил презрение к жертвам тоталитарного режима (см. Вицш против Германии, упоминавшееся выше) или был членом группы с тоталитарными амбициями. Однако ничто в материалах дела не подтверждает такие выводы. На момент рассмотрения дела Заявитель был членом зарегистрированной политической партии левого крыла и прикрепил красную звезду, послужившую предметом спора, на одной из разрешённых в законном порядке демонстраций. В данных обстоятельствах Суд не приходит к выводу, что её показ служил для оправдания или пропаганды тоталитарного притеснения, что характерно для «тоталитарных групп». Звезда была лишь эмблемой политических движений левого крыла. В отличие от вышеприведённых дел, выражение, за которое была установлена мера взыскания в настоящем деле, не имело отношения к расистской пропаганде.
26. Отсюда следует, по мнению Суда, что жалоба не является злоупотреблением правом обращений в рамках статьи 17 Конвенции. Следовательно, она совместима ratione materiae с положениями Конвенции в рамках значения пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее, Суд отмечает, что жалоба не может считаться неприемлемой ни по каким иным основаниям. Таким образом, жалоба объявлена приемлемой.
B. Существо дела
1. Имело ли место вмешательство?
27. Заявитель подчеркнул, что национальные суды признали его виновным в совершении преступления, выраженного в использовании тоталитарной символики. Несмотря на то, что, действительно, венгерские суды установили условную меру наказания, тем не менее, Заявитель считал, что это, несомненно, явилось вмешательством в его право на свободу выражения мнения, поскольку его привлекли к уголовной ответственности.
28. Правительство утверждало, что, даже если предположить, что осуждение Заявителя представляло собой вмешательство в его право на свободу выражения мнения, это вмешательство было оправдано в соответствии с пунктом 2 статьи 10.
29. Суд считает, что рассматриваемая уголовная санкция представляла собой вмешательство в права Заявителя, охраняемые пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Более того, Суд повторяет, что такое вмешательство нарушает Конвенцию, если не отвечает требованиям, изложенным в пункте 2 статьи 10. Следовательно, необходимо установить, было ли вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно одну или более законных целей и было ли оно «необходимо в демократическом обществе» для достижения этих целей.
2. Было ли вмешательство «предусмотрено законом»?
30. Правительство напомнило, что позиция Конституционного суда сводилась к тому, что ограничение на использование тоталитарной символики было предусмотрено законом – актом Парламента, который был сформулирован с достаточной ясностью и отвечал требованиям предсказуемости.
31. Суд отмечает, что данный вопрос не вызвал разногласий у сторон. Соответственно, Суд согласен с тем, что вмешательство было предусмотрено законом.
3. Преследовало ли вмешательство законную цель?
a) доводы Заявителя
32. Заявитель подчеркнул, что более двух десятилетий прошло с момента, когда Венгрия перешла с тоталитарного режима к демократическому. Венгрия стала членом Совета Европы, НАТО, Организации за экономическое сотрудничество и развитие в Европе и Европейского союза. В стране наблюдалось стабильное становление демократии, с 1990 г. прошло пять многопартийных выборов. В адрес партии левого крыла, в которой состоял Заявитель, никогда не звучали обвинения в попытке политического переворота. Партия принимала участие во всех выборах, но никогда не переступала порог, позволивший ей получить места в парламенте. Правительство не утверждало, что Заявитель, его партия или идеология этой партии представляют угрозу демократическому политическому строю в стране. В этих условиях законная цель возбуждения уголовного дела в отношении Заявителя за ношение красной звезды на политическом мероприятии остаётся неясной.
b) доводы Правительства
33. Правительство утверждало, что оспариваемая норма права была внесена в Уголовный кодекс потому, что диктатуры двадцатого века причинили много страданий венгерскому народу. Демонстрация символики, принадлежавшей диктатурам, вызывает чувство тревоги, страх или негодование у многих граждан и иногда даже нарушает права умерших. Публичное ношение символики однопартийной диктатуры, по мнению Правительства, противоречило принципу господства права и могло считаться демонстрацией, направленной против плюралистической демократии. Ссылаясь на позицию Конституционного суда по данному вопросу, Правительство утверждало, что оспариваемая мера преследовала законные цели предотвратить беспорядки и защитить права других лиц.
c) оценка Суда
34. Суд считает, что рассматриваемое вмешательство вполне могло преследовать законные цели предотвращения беспорядков и защиты прав других лиц.
4. Было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе»?
a) доводы Заявителя
35. Заявитель настаивал на существенной разнице между фашистской и коммунистической идеологиями и на том, что в любом случае красная звезда не ассоциируется исключительно с «коммунистической диктатурой». В международном движении рабочих красная звезда, иногда понимаемая как пять пальцев руки рабочего или пять континентов, с девятнадцатого века считается символом борьбы за социальную справедливость, освобождение рабочих, за свободу народа и социализм в общем понимании.
36. Более того, в 1945 г. Венгрия и другие страны бывшего Восточного блока были освобождены от фашистов советскими солдатами, носящими красную звезду. Для многих людей в этих странах красная звезда ассоциировалась с идеей антифашизма и свободы от тоталитаризма правых. Она была заимствована прогрессивной интеллигенцией, стремящейся реконструировать и модернизировать Венгрию с начала двадцатого века.
37. Заявитель признавал, что до перехода Центральной и Восточной Европы на путь демократического развития серьёзные преступления совершались службами безопасности тоталитарных режимов, чья официальная символика включала красную звезду. Эти нарушения прав человека, тем не менее, не могли дискредитировать коммунистическую идеологию как таковую, не считая того, что они ставили под сомнение политические ценности, которые символизировала красная звезда.
38. Заявитель обратил внимание на тот факт, что, в отличие от пропаганды фашизма (см. inter alia статью 4 Парижского соглашения о мире с Венгрией от 1947 г., том 41, UNTS 135), содействие коммунизму не запрещалось документами международного права. Красная звезда олицетворялась с различными идеями и движениями левого крыла и свободно демонстрировалась в большинстве европейских государств. На самом деле, Венгрия была единственным государством-участником договора, в котором публичная демонстрация красной звезды считалась уголовным преступлением.
39. В заключение, Заявитель подчеркнул, что Правительство не продемонстрировало наличие «насущной общественной потребности», требующей запрета на публичную демонстрацию этого символа. По его мнению, стабильность плюралистического демократического строя Венгрии вряд ли могла быть подорвана использованием им политической эмблемы, чтобы выразить свою идеологическую принадлежность и политическую идентичность. Напротив, полный запрет на использование красной звезды как политического символа подрывал плюрализм, мешая ему и другим политикам левого крыла свободно выражать свои политические взгляды.
b) доводы Правительства
40. Правительство утверждало, что в Венгрии красная звезда была не только символом международного движения рабочих, как заявлял Заявитель. В новейшей истории Венгрии её значение поменялось и символизировало тоталитарный режим, которому свойственны идеология и практика, оправдывающие массовые нарушения прав человека и насильственный захват власти. Публичное ношение этого символа считается отождествлением с намерением пропагандировать идеологии тоталитарного характера, свойственные коммунистической диктатуре.
41. Правительство обратило внимание на выводы Конституционного суда о том, что рассматриваемое ограничение с учётом исторического опыта венгерского народа было ответом на «насущную общественную потребность» при достижении законных целей предотвращения беспорядков и защиты прав других лиц. Конституционный суд счёл, что эти цели не могли быть достигнуты другими, менее жёсткими мерами, чем те, что предусмотрены уголовным правом. Более того, Суд счёл, что ограничение пропорционально законным преследуемым целям, поскольку оно было узконаправленным, распространяясь лишь на некоторые чётко оговорённые формы публичного использования такой символики, что влечёт отождествление и намерение пропагандировать тоталитарную идеологию, которую данная символика олицетворяет. Суд удовлетворён тем, что использование данной символики в научных, художественных, образовательных и информационных целях законом не запрещается.
42. Правительство также утверждало, что рассматриваемое преступление классифицировалось не как тяжкое (bűntett), а как преступление небольшой тяжести (vétség), за которое предусмотрен уголовный штраф (pénzbüntetés), что было наименее суровой мерой наказания, предусмотренной в уголовном праве Венгрии. К тому же Заявителя осудили условно, что было не наказанием (büntetés), а «мерой» (intézkedés).
c) оценка Суда
i) общие принципы
43. В соответствии с тестом на «необходимость в демократическом обществе» Суду необходимо установить, отвечало ли оспариваемое вмешательство «насущной общественной потребности». Государства-участники Конвенции пользуются определённой свободой усмотрения в определении наличия этой «необходимости». Однако эта свобода идёт рука об руку с европейским надзором, осуществляемым Европейским судом, который охватывает и законодательство, и правоприменительную практику, в том числе решения, вынесенные независимым судом. Соответственно, задача Суда – дать окончательное заключение, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения мнения в понимании защиты статьи 10 Конвенции (см. среди других дело Перна против Италии (Perna v. Italy), № 48898/99, (БП), § 39, ECHR 2003-V; Ассоциация «Экин» против Франции (Association Ekin v. France), № 39288/98, § 56, ECHR 2001-VIII).
44. Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять собой национальные суды, однако он обязан проверять решения на предмет соответствия статье 10, которые последние выносят, используя своё право на свободу усмотрения (см. дело Фрессоз и Руар против Франции (Fressoz and Roire v. France), № 29183/95, (БП), § 45, ECHR 1999-I).
45. В частности, Суду предстоит определить, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в оправдание ограничения, «соответствующими и достаточными» и была ли применённая мера «пропорциональна законным преследуемым целям» (см. дело Шови и другие против Франции (Chauvy and Others v. France), № 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). Поступая таким образом, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10, и что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см. среди прочего дело Зана против Турции (Zana v. Turkey), 25 ноября 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-VII, стp. 2547-2548, § 51).
46. Суд вновь напоминает, что свобода выражения мнения, как предусматривает пункт 1 статьи 10, является одной из фундаментальных основ демократического общества и одним из основных условий его развития и самореализации каждой личности. Как отмечено в пункте 2, она применима не только по отношению к «информации» или «идеям», которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или нейтральные, но также и в отношении тех, которые шокируют, оскорбляют или вызывают обеспокоенность; таковы требования терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых нет «демократического общества» (см. среди прочего дела Обершлик против Австрии (№ 1) (Oberschlik v. Austria (no. 1)), 23 мая 1991 г., серия А, № 204, § 57; и Нильсен и Джонсен против Норвегии (Nilsen and Johnsen v. Norway), № 23118/93, (БП), § 43, ECHR 1999-VIII). Осуществление этой свободы предполагает ограничения, которые «должны трактоваться узко и их необходимость должна быть убедительно доказана» (см., например, дело «Обсервер» и «Гардиан» против Соединённого Королевства (Observer and Gardian v. United Kingdom), 26 ноября 1991 г., серия А, № 216, стр. 29-30, § 59).
47. Далее, Суд напоминает о том, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции существует весьма незначительная сфера для ограничений на политические выступления или дебаты по вопросам общественной значимости (см. дела Фельдек против Словакии (Feldek v. Slovakia), № 29032/95, § 74, ECHR 2001-VIII; Сюрек против Турции (№ 1) (Sürek v. Turkey (no. 1), № 26682/95, (БП), § 61, ECHR 1999-IV). В настоящем деле решение Заявителя открыто носить красную звезду должно рассматриваться как способ выражения его политических взглядов. Демонстрация символики на одежде подпадает под значение статьи 10.
ii) применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
48. В самом начале в качестве примера Суд привёл дело Реквеньи против Венгрии ((Rekvényi v. Hungary), № 25390/94, §§ 44-50, ECHR 1999-III), в котором рассматривался вопрос о свободе выражения мнения, так как дело касалось ограничения на определённые политические права офицеров полиции Венгрии. В этом деле было установлено, что ограничения были совместимы со статьёй 10 Конвенции главным образом потому, что касались военнослужащих, которые в особых условиях перехода к демократическому пути развития играли ключевую роль в поддержке плюрализма, но в равной степени могли и подорвать его, если не сохранить их нейтралитет. Суд постановил, что рассматриваемое вмешательство подпадало под рамки свободы усмотрения, предоставленной национальным властям, поскольку у них было необходимое понимание исторического опыта Венгрии, лежавшее в основе рассматриваемого ограничения.
49. Однако Суд находит, что обстоятельства настоящей жалобы отличаются от этого дела, по крайней мере, в двух вопросах. Во-первых, г-н Вайнаи был политиком, а значит, у него не было полномочий, предоставляемых общественным правом, в то время как г-н Реквеньи был офицером полиции. Во-вторых, прошло почти два десятилетия с момента перехода Венгрии на путь плюрализма, и страна доказала стабильность развития демократического пути (в этой связи см. дела Сидабрас и Джяутас против Литвы (Sidabras and Džiautas v. Lithuania), №№ 55480/00 и 59330/00, § 49, ECHR 2004-VIII; Раинис и Гаспаравичюс (Rainys and Gasparavičius v. Lithuania), №№ 70665/01 и 74345/01, § 36, 7 апреля 2005 г.). Венгрия стала членом Европейского союза после полной интеграции в систему ценностей Совета Европы и Конвенции. К тому же нет однозначных доказательств, указывающих на наличие реально существующей угрозы того, что какое-либо политическое движение или партия восстановят диктатуру коммунизма. Правительство не продемонстрировало наличие такой опасности до принятия рассматриваемого запрета.
50. Далее, Суд указывает на довод Конституционного суда, на который ссылалось Правительство, о том, что у государств границы свободы усмотрения в данной области довольно обширны. Однако следует подчеркнуть, что ни одно из дел, приведённых Конституционным судом (Барфод против Дании (Barfod v. Denmark), 22 февраля 1989 г., серия A, № 149; «Маркт интерн Ферлаг ГмбХ» и Клаус Берман против Германии (Markt intern Verlag GmbH and Klaus Beermann v. Germany), 20 ноября 1989 г., серия A, № 165; Корхер против Австрии (Chorherr v. Austria), 25 августа 1993 г., серия A, № 266-B; Касадо Кока против Испании (Casado Coca v. Spain), 24 февраля 1994 г., серия A, № 285-A; Якубовский против Германии (Jacubowski v. Germany), 23 июня 1994 г., серия A, № 291-A), не было связано с конкретным вопросом о рамках свободы усмотрения, предоставленных государствам-участникам, при ограничении свободы выражения мнения политических деятелей.
51. По мнению Суда, если свобода выражения мнения осуществляется посредством политического выступления, как в настоящем деле, ограничения могут быть обоснованы лишь наличием отчётливой и острой насущной потребности. Следовательно, следует соблюдать особую осторожность при применении ограничений, особенно в случаях, когда используется символика, имеющая множество значений. В таких случаях Суд осознаёт риск того, что полный запрет этой символики приведёт к ограничению её использования в контексте, в котором никакое ограничение не может быть оправдано.
52. Суд внимательно отнёсся к тому, что общеизвестные массовые нарушения прав человека, совершённые при коммунизме, дискредитировали символическое значение красной звезды. Тем не менее, Суд считает, что она не может олицетворять исключительно коммунистический тоталитарный режим, как это утверждало Правительство (см. п. 40 выше). Очевидно, что звезда до сих пор считается эмблемой международного движения рабочих, борющихся за более справедливое общество, а также определённых законных политических партий, действующих в различных государствах-участниках.
53. Более того, Суд отмечает, что Правительство не представило доказательств, что ношение красной звезды однозначно означает отождествление с тоталитарными идеями, особенно в свете того, что Заявитель совершил данное действие во время проведения законной и мирной демонстрации в качестве заместителя председателя зарегистрированной политической партии левого крыла, у которой не наблюдалось намерения участвовать в политической жизни Венгрии в нарушение правопорядка. В этой связи Суд подчёркивает, что только при тщательном изучении контекста, в котором использованы оскорбительные слова, можно установить значимое различие между языком, который шокирует и оскорбляет, и защита которого предусмотрена статьёй 10, и языком, который потерял право на толерантное отношение в демократическом обществе.
54. Следовательно, Суд считает, что рассматриваемый запрет является слишком обширным, поскольку у красной звезды есть множество значений. Запрет может охватить ту деятельность и идеи, которые защищены статьёй 10, а удовлетворительных способов отделить различные значения инкриминируемого символа не существует. На самом деле, в венгерском законодательстве, применимом в настоящем деле, даже не содержится такой попытки. Но даже если бы такое разграничение существовало, могла возникнуть неясность, оказывающая охлаждающий эффект на свободу выражения мнения и приводящая к самоцензуре.
55. Что касается цели предотвратить беспорядки, Суд отмечает, что Правительство не привело ни одного примера, когда реальная или отдалённая угроза беспорядков в Венгрии возникла бы в связи с публичным показом красной звезды. По мнению Суда, сдерживание лишь гипотетической угрозы не может считаться «острой насущной потребностью». В любом случае в венгерском законодательстве предусмотрено наказание за ряд правонарушений, направленное на подавление общественных беспорядков, даже если допустить, что они были бы спровоцированы использованием красной звезды (см. п. 15 выше).
56. Что касается взаимосвязи между запретом на использование красной звезды и её оскорбительной, лежащей в её основе тоталитарной идеологией, Суд подчёркивает, что потенциальная пропаганда этой идеологии, насколько бы она ни казалась отвратительной, не может служить единственным основанием для её запрета посредством уголовного наказания. Эмблема, у которой может быть несколько значений, в контексте настоящего дела, когда она демонстрировалась лидером зарегистрированной политической партии, у которой, как известно, не было тоталитарных амбиций и стремлений, не может быть приравнена к опасной пропаганде. Однако в статье 269/B Уголовного кодекса Венгрии не предусмотрено требование доказать, что реальный показ представлял собой тоталитарную пропаганду. Напротив, простой показ неопровержимо считался такой пропагандой, если не был совершён в научных, художественных, информационных либо образовательных целях (см. п. 41 выше in fine). По мнению Суда, такой неконкретный характер запрета подтверждает вывод, что этот запрет недопустимо обширен.
57. Конечно, Суду известно, что систематический террор, применявшийся для укрепления коммунистического режима в некоторых странах, включая Венгрию, останется глубоким шрамом в памяти и сердце Европы. Суд согласен, что показ эмблемы, повсеместно используемой во время этого режима, может вызвать тревогу у бывших жертв и их родственников, которые могут справедливо считать такой показ неуважительным. Тем не менее, Суд полагает, что такие чувства, как бы понятны они ни были, сами по себе не могут налагать ограничения на свободу выражения мнения. Учитывая общеизвестные гарантии, – законные, моральные и материальные, которые Венгерская Республика дала жертвам коммунизма, – подобные эмоции нельзя считать рациональными опасениями. По мнению Суда, правовая система, налагающая ограничения на права человека с целью удовлетворить требования общественного мнения, реальные или вымышленные, не отвечает требованию острой насущной потребности, признаваемой в демократическом обществе, поскольку общество должно оставаться благоразумным в своём решении. Придерживаться обратной точки зрения – значит подвергать свободу слова и свободу выражения мнения необоснованно широкому ограничению «на всякий случай во избежание смуты».
58. Вышеизложенные размышления достаточны для вывода Суда о том, что осуждение Заявителя лишь за то, что он носил красную звезду, не могло отвечать «насущной общественной потребности». К тому же мера, по которой его осудили, несмотря на то, что была относительно лёгкой, относилась к уголовному праву, влекущему более серьёзные последствия. Суд считает, что данная мера наказания не была пропорциональна законной преследуемой цели. Следовательно, вмешательство в право Заявителя на свободу выражения мнения не может быть обосновано в рамках пункта 2 статьи 10 Конвенции.
Значит, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
59. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
60. Заявитель требовал 10 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального вреда за умаление его репутации вследствие судебного решения.
61. Правительство придерживалось мнения, что признание нарушения само по себе будет справедливой компенсацией Заявителю, учитывая возможность пересмотра окончательного уголовного приговора, предусмотренную внутригосударственным правом.
62. Суд считает, что признание нарушения является справедливой компенсацией за моральный вред, причинённый Заявителю.
B. Судебные расходы и издержки
63. Заявитель также требовал 2 000 евро плюс 20 % НДС в качестве возмещения судебных расходов, понесённых в Суде. Эта цифра соответствует 10 часам работы адвоката с почасовой оплатой в 200 евро, включая 3 часа консультирования клиента, 2 часа изучения материалов дела, 2 часа правового анализа и 3 часа составления доводов и документации.
64. Правительство выразило несогласие с этим требованием.
65. В соответствии с практикой Суда Заявитель может получить возмещение судебных расходов и издержек, если будут представлены доказательства, что они действительно были понесены Заявителем и их сумма является разумной. В настоящем деле, учитывая сведения, которыми располагает Суд, и вышеизложенные критерии, Суд присуждает выплату всей заявленной суммы.
C. Процентная ставка
66. Суд считает, что процентная ставка должна быть установлена в размере годовой предельной ставки Европейского центрального банка с добавлением трёх процентных пунктов.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявляет жалобу приемлемой.
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
3. Постановляет, что признание нарушения является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, который был причинён Заявителю.
4. Постановляет:
a) что государство-ответчик обязано в течение трёх месяцев со дня, когда решение Суда станет окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, выплатить Заявителю 2 000 евро (две тысячи евро), подлежащие переводу в венгерские форинты по курсу на день выплаты, плюс налоги;
b) что за период по истечению вышеназванных трёх месяцев до момента выплаты с данной суммы должен быть уплачен единый налог в размере, равном предельной процентной ставке Европейского центрального банка в вышеназванный период с добавлением трёх процентных пунктов.
4. Отклоняет остальную часть требования Заявителя о справедливой компенсации.
Выполнено на английском языке, представлено в письменной форме 8 июля 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Франсуаза Тулкенс, председатель Салли Долли, секретарь секции
© Центр защиты прав СМИ, перевод с английского, 2010
[1] Прим. переводчика: «скрещённые стрелы» – геральдический символ, использованный экстремистскими организациями правого крыла (Nyilaskereszt) в Венгрии в 1930-х и 1940-х гг. как символ венгерской национал-социалистической партии – партии «Скрещённые стрелы».
[2] См. сноску [1].